Читаем 1937 полностью

Да, да… Ощущение внутренней свободы, счастье от того, что можешь шевелить своими мускулами как хочешь, что тебе не нужно никуда идти, если ты не захочешь этого сам, вот так просто лежи и читай хорошую книгу о людях, которые в самых ужасных условиях жизни оставались сами собой… Я хожу по узким жёлтым дорожкам, подметаю еловые шишки, потом вожу эти шишки в кучу, куча растет, мне приятно сознавать, что это будет топливом на зиму, для самовара летом, потом я иду и сажусь на веранду, передо мной стакан с холодной водой, рядом — виноградный сок и тарелка со льдом, я могу составлять себе смесь и пить медленно, потягивая напиток из стеклянной трубочки. Тогда я словно на палубе громадного парохода плыву в Америку, впереди меня бегут зеленые волны, ветер врывается в мои волосы и путает их, переворачивает страницы книги, но я нахожу место, на котором остановился, и читаю вновь. Я не тороплюсь, хорошую книгу жалко читать так скоро, надо остановиться и подумать, пережить и представить себя в положении того, о ком пишет автор… Я не хочу читать политических книг, я сразу забыл все формулы и лозунги — мне нужно читать только о том, как жили разные люди, как они любили и работали, как переносили несчастья и становились счастливыми…

Как много это значит — быть внутренне свободным!

Мне хочется быть добрым ко всем людям, хочется сказать, что я ни к кому не питаю зла, что свобода моя куплена очень дорогой ценой — низвержения и отторжения меня ото всего моего привычного бытия, но, что я так рад этому отторжению и тому, что я могу остаться один… Это ли не счастье — у меня есть где жить, и какой прекрасный дом… правда, меня выгнали из Москвы, но и это к лучшему, тут еще красивее и здоровее, а сейчас мне нужно только одно — быть здоровым и жить не торопясь… Я могу позволить себе эту роскошь, у меня все же есть достаточно денег и вещей, которые можно продавать не спеша, чтобы позволить себе жить не торопясь и наблюдая плавное течение жизни, изменения и бури — отсюда вот, из тишины и внутреннего какого-то небывалого до сих пор превосходства…

Я хочу удивляться всему и знать, что все случившееся со мной — истинные пустяки — раз я так могу быть счастлив и весел… Это тоже от хорошей книги, от примера, который проходит передо мной на страницах ее… о, если б не было книг у человека — надо было бы стреляться или выть!

18/VI

Сегодня год со дня смерти Горького! Только год, и как будто десятилетие отделяет меня от 18 июня прошлого года. Надо заглянуть в дневник и найти там слова: “… что будет с этим большим домом? В нем мы последний раз — тут будут жить другие люди…”. Потом 21 июня: “… подъехал к подъезду дачи и по машинам, стоявшим около, узнавал кто уже здесь…” Теперь нет ни машин, ни дач, ни людей, все разбросано и развеяно, все люди, бывшие около Горького, оказались не теми, все они разоблачены, и еще предстоит страшный суд и приговор Революции… О, как метет жизнь — а ведь только год назад в голове была шелуха и пустота, жизнь казалась навсегда ясной и размеренной и тянуло черт знает к чему, только не к серьезной работе над собой, и писал 21 июня: “Теперь можно быть окончательно довольным жизнью и желать только одного, чтобы она продолжалась такой же мирной и невозмутимой как можно дольше, чтобы не наступила война или еще что-то, что может все исковеркать, перетряхнуть, вернуть к исходному положению…” И вот еще что-то наступило… только через год. И ты отброшен гораздо дальше всякого исходного положения, и все же ты благодарен жизни за этот переворот, разрушивший тебя и потому спасший! (Если тебе вообще суждено спастись…)

21/VI

Нет, все еще слишком мало было дано ему испытаний, он все еще оставался самим собой — и это было самое плохое! Неужто все с ним случившееся не сможет помочь ему стать лучше и чище?

Итак, на верхушке славы сейчас Гусев и Погодин. Год это 37-й, месяц июнь, и время идет быстро. Что-то будет записано через год?