Читаем 1919 полностью

Джо повсюду искал работу и почти уже получил должность мастера в одной из ремонтных мастерских ньюпортских доков, но в последнюю минуту его обскакал какой-то другой парень и занял его место. Несколько раз он ходил на вечеринки с Делл, и Хильдой Томпсон, и армейскими офицерами, и одним мичманом с эсминца, но все они относились к нему свысока, и Делл позволяла всякому, кто хотел, целовать ее и запиралась в телефонной будке со всяким, кто носил мундир, и он адски мучился. Он нашел одну бильярдную, где играли его знакомые ребята и где можно было достать хлебного, и стал здорово надираться. Делл ужасно злилась, когда, приходя домой, заставала его пьяным, по ему было уже все равно.

Потом однажды вечером Джо, побывавший с приятелями на боксе и после этого заложивший за воротник, встретил на улице Деля с каким-то паршивым офицеришкой. Было уже совсем темно, и на улицах было мало народу, и они останавливались у каждого неосвещенного подъезда, и офицеришка целовал и тискал ее. Когда они поравнялись с уличным фонарем и он окончательно убедился, что это Делл, он подошел к ним и спросил, что все это, черт возьми, значит. Делл, по-видимому, выпила, потому что стала лепетать что-то бессвязное, и от этого лепетанья он рассвирепел, и размахнулся, и въехал офицеришке прямо в живот. Звякнули шпоры, и офицеришка лег плашмя на маленький газон под фонарем. Джо это показалось даже забавным, но Делл рассвирепела как дьявол и сказала, что она прикажет арестовать его за оскорбление мундира и за оскорбление действием и что он просто-напросто продажный трус и дезертир и какого черта он сидит дома, когда все ребята дерутся на фронте с гуннами. Джо протрезвел и помог офицеру встать и сказал, что они могут оба вместе убираться ко всем чертям. Он ушел, прежде чем офицеришка, который был, по-видимому, под мухой, успел взяться за него, и пошел прямо домой, и запаковал свой чемодан, и отчалил.

Уилл Стерн был в городе, и Джо отправился к нему, и поднял его с кровати, и сказал, что он покончил с семейной жизнью, и не одолжит ли ему Уилл двадцать пять долларов на дорогу до Нью-Йорка. Уилл сказал, что он поступил совершенно правильно и что любить их и бросать их - единственно верное дело для таких ребят, как мы с тобой. Они до утра болтали о том, о сем, о третьем. Потом Джо заснул и спал до вечера. Проснувшись, он успел захватить пароход в Вашингтон. Он не взял каюты и всю ночь пробродил по палубе. Он разговорился с одним из помощников и зашел посидеть в рубку, уютно пахнувшую прошлогодним трубочным табаком. Прислушиваясь к журчанию воды под носом и следя за зыбким белым пальцем прожектора, упиравшимся в буйки и маяки, он постепенно стал приходить в себя. Он сказал, что едет в Нью-Йорк повидаться с сестрой и похлопотать в Судовом ведомстве насчет диплома второго помощника. Его рассказы о минных атаках имели должный успех, так как ни один человек с "Доминион Сити" дальше залива не плавал.

Совсем как в былые дни стоял он на носу морозным ноябрьским утром, вдыхал знакомый солоноватый запах Потомака, проплывал мимо краснокирпичных Александрии и Анакостии и Арсенала и Адмиралтейства, глядел на розовый Монумент, высунувшийся из утреннего светлого тумана. Верфи были те же, что и раньше, напротив стояли на якоре яхты и моторные лодки и ветхие экскурсионные пароходы, причаливал пассажирский из Балтиморы, на пристани - устричные раковины под ногами, негры-грузчики. Потом он сел в джорджтаунский трамвай и гораздо скорей, чем ему хотелось, уже шагал по краснокирпичной улице. Звоня у двери, он спрашивал себя, чего ради он приехал домой.

Мать постарела, но очень прилично выглядела и была поглощена своими постояльцами и помолвкой обеих дочерей. Они сказали, что Джейни очень выдвинулась у себя на службе, но что жизнь в Нью-Йорке изменила ее. Джо сказал, что он едет в Нью-Йорк хлопотать насчет диплома второго помощника и что он непременно повидает ее. Когда они стали расспрашивать его про войну и подводные лодки и тому подобное, он не знал, что отвечать, и все отшучивался. Он был рад и счастлив, когда пришло время ехать в Вашингтон на вокзал, хотя они были очень приветливы и, по-видимому, считали, что быть вторым помощником в таком юном возрасте - не шутка. Насчет того, что он женат, он промолчал.