Читаем 1919 полностью

солнечный полдень сквозь легкую тошноту оставленную горчичным газом я чувствую запах букса чайных роз и белых флоксов с пурпурным глазком три коричнево-белые полосатые улитки с бесконечным изяществом свисают с ветки жимолости над моей головой высоко в синеве сонно словно корова на привязи пасется привязанная колбаса пьяные осы липнут к перезрелым грушам, которые шмякаются оземь всякий раз как расположенные неподалеку орудия изрыгают тяжелые снаряды с грохотом уносящиеся в небо

помнишь это жужжанье ты гулял в лесу и спугнул вальдшнепа

зажиточные деревенские жители основательно построили ограду и маленькую будку сортира с чисто вымытым стульчаком и четвертушкой луны в дверях точь-в-точь как у нас на родине на какой-нибудь старой ферме основательно разбили садик и кушали фрукты и нюхали цветы и основательно подготовили эту войну

к черту Патрик Генри в хаки является на осмотр и вкладывает все свои гроши в Заем свободы (*17) или дайте мне...

arrives [букв.: прибывшие (франц.); здесь: попавшие в цель] шрапнель пощипывая струны своих арф из крошечных пороховых облачков ласково приглашает нас к славе счастливые мы следим за осторожными движениями улиток в полуденном солнце вполголоса разговаривая о

La Libre Belgique [Свободная Бельгия (франц.)] Письма Юния Ареопагитика Мильтон ослеп во имя свободы слова Если найти правильные слова народ поймет даже банкиры и попы я ты мы должны

Где трое за правду встанут

Там три царства падут во прах

мы счастливы разговаривая вполголоса под полуденным солнцем об apres la guerre [после войны (франц.)] о том что наши пальцы наша кровь наши легкие наше мясо под грязным хаки feldgrau bleu [серо-голубой (нем.)] могут еще расти наливаться сладостью пока мы не упадем с дерева как перезрелые груши arrives это знают и певучие eclats [разрывы (франц.)] шипящие газовые бомбы яко их есть царство и слава

или дайте мне смерть

РЭНДОЛФ БОРН

Рэндолф Борн

появился на нашей планете,

лишенный удовольствия выбирать себе местожительство или карьеру.

Он был горбун, внук пастора-конгрегационалиста, родился в 1886-м в Блумфилде, Нью-Джерси; там он кончил начальную школу и среднюю школу.

Семнадцати лет от роду он поступил на службу секретарем к одному морристаунскому дельцу.

Он учился в Колумбии, работая на фабрике валиков для пианол в Ньюарке, работая корректором, настройщиком роялей, аккомпаниатором в школе пения при Карнеги-Холле.

В Колумбийском университете он слушал лекции Джона Дьюи (*18),

получил заграничную поездку, давшую ему возможность посетить Англию, Париж, Рим, Берлин, Копенгаген,

написал книгу о школах Гэри (*19).

В Европе он слушал музыку, очень много Вагнера и Скрябина,

и купил себе черную пелерину.

Этот маленький человечек, похожий на воробья,

крошечный, уродливый кусочек мяса в черной пелерине,

хилый и вечно больной,

положил камешек в свою пращу

и угодил Голиафу прямо в лоб.

Война, писал он, - это, здоровье государства.

Наполовину музыкант, наполовину педагог-теоретик (слабое здоровье, и нищета, и физическое уродство, и нелады с родными не испортили Рэндолфу Борну радости жизни: он был счастливый, человек, любил "Мейстерзингеров" (*20) и играл Баха своими длинными руками, так легко обнимавшими клавиатуру, и любил красивых женщин и хороший стол и вечерние беседы. Когда он умирал от воспаления легких, один приятель сбил ему гоголь-моголь. Погляди на эту желтизну, как она хороша, твердил он, в то время как жизнь его таяла в горячке и лихорадке. Он был счастливый человек). С лихорадочным интересом Борн набросился на идеи, модные в ту пору в университете, и выудил из напыщенной путаницы, учения Джона Дьюи розовые очки, сквозь которые он ясно и отчетливо увидел

сияющий Капитолий реформированной демократии,

Вильсонову Новую свободу;

но он был слишком хороший математик; он должен был сначала решить уравнения;

с тем результатом,

что в сумасшедшую весну 1917 он начал терять популярность в "Новой республике", где он зарабатывал кусок хлеба с маслом;

Вместо Новой свободы читай Всеобщая Воинская Повинность, вместо Демократии - Война до победного конца, вместо Реформы - Выручайте Моргановы займы,

Вместо Прогресса Цивилизации Просвещенья Служенья Обществу

Покупайте Военный Заем,

Бейте гуннов,

В тюрьму уклоняющихся.

Он ушел из "Новой Республики"; только "Семь Искусств" имели мужество печатать его статьи против войны; издатели "Семи Искусств" получали деньги откуда-то из другого места. Друзья избегали показываться с Борном, отец в письмах молил его не позорить семью. Радужная будущность реформированной демократии лопнула, как проколотый мыльный пузырь,

Либералы ринулись в Вашингтон; кое-кто из друзей уговаривал его влезть в шарабан школьного учителя Вильсона; приятно было воевать, сидя на вращающихся креслах в бюро мистера Крила в Вашингтоне.

На него рисовали карикатуры, за ним следила разведка и контрразведка; во время прогулки с двумя знакомыми девушками в Вудс-Холе он был арестован, в Коннектикуте у него украли чемодан с рукописями и письмами. ("Насилие вплоть до последних пределов", - гремел школьный учитель Вильсон.)