Читаем 1918 год полностью

«Я запропонував цим представникам партiй (украинских социал-революционеров и социал-демократов – дело было в Хороле. – Н. Р.). висилати своих людей на всi засiдання мого доразового суду, для контролi присудив i дiловодства, щоби наочно переконалися, що в нас немаэ нiякого катування людей»[147].

Однако по интересующему нас вопросу имеются данные совсем иного характера и в украинских источниках (я, конечно, имею в виду лишь украинцев-антибольшевиков). Так, например, в номере от 18 апреля 1918 г. «Рабiтничей Газеты» (Киев) читаем:

«ДОСИТЬ КРОВИ I ТРУПIВ

Шаповали, Натiеви й инши, iм же нема числа, святкують свято помети над безвинними, безбройнымй людьми. Звiдусiль, з Ромодана, Гребiнки, Пирятина, Лубен, Полтави, Харькова I т. д. носуться стогни i сльози, прокльони i прохания до нашого уряду визволнити люднеть вiд свовольних каiвв, котрi в супереч Универсалам Центральноi Радi I напрямковi полiтики мiнiстрiв направлять свiй суд, суд помсти, кровi i трупiв»…[148]

Еще более определенно заявляет в заседании Малой Рады 18-IV-18 г. представитель сионистов г. Гроссман:

«В провiцii немае нiякоi влади, а та влада, яка э дiскредитуэ украiьский уряд. Населения змущено на мiсцях, на жаль, звертатися за допомогою до нiецкоi вiйськовоi влади. До нас що дня прибувають депутацii, яки передать про тi вбивства, грабунки й насилля, що вчиняються на мiсцях.

Все це дiло рук украiньских солдат або осiб, що зовуть себе солдатами. В ночi тайно риють домовини i без свидацтва лiкаря сведкiв передають землi замученi жертви. На станцii Ромодан ви побачили б трупи людей, яких украiньскi солдати викидають на полотно залiзници»[149] и т. д.

В воплях украинской социал-демократической газеты кое-что, конечно, надо отнести за счет специфической социалистической психологии того, послекеренского времени. Так, например (№ от 19 апреля), полковнику Шаповалу, назначенному губернским комендантом в Харькове, ставится в вину, что он приказом № 1 (10-IV) вменил жителям в обязанность сдать оружие, а четыре дня спустя (приказ № 2) объявил в губернии военное положение и воспретил митинги. Надо припомнить при этом, что военные действия против большевиков продолжались (Харьков был занят вторым Запорожским полком полковника Балабачана в ночь на 8 апреля). Таким образом, украинские социалисты хотели войны (они ее не отвергали) без военного положения. По существу, на то же самое вполне справедливо жалуется Петров, описывая свои переговоры (ч. II, стр. 146) с представителями социалистических партий в Хороле:

«Отже значиться: вирвiть добродiю бурян, але крий Господи нас до нiчого не вмiшуйте… а з такою чинностю далеко не поiдет»[150].

Однако и с этой поправкой на «керенскую» психологию факты, приведенные, например, а запросе Гроссмана, остаются фактами. Соответствовали ли они действительности? Теперь я могу обратиться к рассказам очевидцев и участников событий. Приведу только немногие из них. О веселом расстрельщике-гимназисте из полка Дорошенко я уже упомянул, Само собой разумеется, что пленных расстреливали с ведома и разрешения начальства и без всякого суда, Это, конечно, от идиллии очень далеко, но, надо сказать, являлось довольно понятным ответом на зверства большевиков. Украинцы расстреливали в порядке взаимности, и очень мало кто из офицеров и солдат видел в этом преступление. Вернее сказать, почти никто. Однако оставались безнаказанными и такие действия, которые под порядок взаимности никак не подведешь.

Я знал одного казака Гордиенковского полка, бывшего вольноопределяющегося Германской войны. Потом он мне доставил немало хлопот. Как сейчас его вижу. Худощавый, подтянутый, хороший ездок. Отдавал честь как-то манерно, отставляя маленький палец. На лицо было неприятно смотреть. Мальчишеский румянец во всю щеку, а в узких малоподвижных глазах жестокость и почтительная наглость. Низкий лоб еще более увеличивает отталкивающее впечатление. Об этом девятнадцатилетнем кавалеристе несколько бывших добровольцев-гордиенковцев рассказали мне отвратительную историю. Совершенно уверен в том, что они не врут. Под Хоролом или о самом Хороле гордиенковцы (кто именно, не помню) взяли в плен большевицкую сестру милосердия. Она умоляла пощадить. Предлагала ухаживать за больными или, если хотите, стать чьей угодно любовницей… Вообще была согласна на все. Вольноопределяющийся провел с ней ночь в гостинице, утром отвел в конюшню и убил выстрелом в затылок. За глаза товарищи называли его мерзавцем, но убийство осталось безнаказанным, хотя знали об нем многие. Командир полка (Петров), судя по всему, действительно ничего не узнал.

Конечно, это поступок одиночного садиста. Но характерна вся обстановка и самая возможность такого убийства.