Читаем 178335 полностью

Никита Хониат посвящает аналогичному сюжету из истории Андроника достаточно длинный рассказ. Мы не будем передавать его полностью, а сообщим лишь его суть. Андроник был заключен в темницу, «в самые крепкие и несокрушимые железные оковы… Но как он был человек смелый, чрезвычайно изворотливый и в трудных обстоятельствах весьма находчивый, то, открыв в своей темнице… старинный подземный ход, он руками, как веником и заступом, прочищает в нем отверстие для входа и выхода так, чтобы это было незаметно, застилает его кое-какими домашними вещами и затем прячется в нем. Когда настал час обеда, стражи отворили двери темницы и принесли обычное кушанье, но гостя к столу нигде не видели. Стали осматривать, не разломана ли или не раскопана ли где темница и не ушел ли хитрый Андроник. Но нигде не было никакого повреждения: НИ ДВЕРНЫЕ ПЕТЛИ, НИ ДВЕРНЫЕ КОСЯКИ, НИ ПОРОГ У ДВЕРЕЙ, ни потолок, ни задняя часть дома, ни железные решетки на окнах – словом, ничего не было испорчено. Тогда стражи подняли громкий вопль и стали терзать себе лицо ногтями, так как у них не стало того, кого они стерегли» [140], с. 117–118.

Затем Никита Хониат описывает, как в ту же темницу посадили жену Андроника. Андроник неожиданно явился к ней и страшно испугал, поскольку жена приняла его за тень из царства мертвых [140], с. 118. Естественно, текст Хониата – поздний и сильно отредактированный, расцвеченный беллетристикой XVII–XVIII веков, но сквозь него проглядывают очертания старого оригинала. В котором, вероятно, говорилось, что Христос, пройдя сквозь стены, неожиданно предстал перед учениками или Марией Магдалиной.

Далее в Евангелиях много говорится о воскресении мертвых Христом. По-видимому, что-то подобное было и в тексте, который редактировал «Никита Хониат». Он сообщает, что Андроник, войдя в Царь-Град, отправился к гробнице царя Мануила, возле которой совершал какие-то непонятные жесты и произносил некие загадочные заклинания на варварском языке. Мы цитируем: «Когда… хотели отвести его от могилы и говорили, что он уже довольно поплакал, он… упросил, чтобы ему позволили еще на несколько времени остаться у гробницы, потому что он имеет нечто наедине пересказать почившему. Сложивши руки, как бы для молитвы, с распростертыми ладонями, Андроник возвел глаза к каменной гробнице и, шевеля губами, но не издавая звуков, которые доходили бы до слуха присутствующих, что-то тайно проговорил. Большинство приняло этот шепот за какое-нибудь варварское заклинание» [140], с. 270.

Такие заклинания у гроба и прямое общение с покойником – далеко не обычная вещь в быту византийских императоров. По крайней мере ни об одном другом императоре ничего подобного не сообщается. Нам кажется, что это позднее описание является следом каких-то евангельских описаний чудес воскресения, совершенных Христом. Никита Хониат, переписывая старые хроники, естественно опустил упоминание самого чуда, поскольку он не считает Андроника богом или человеком, обладающим чудодейственной силой. Но явный след остался. 11. ВЫДАЮЩИЙСЯ УМ АНДРОНИКА

Никита Хониат, несмотря на свою явную и нескрываемую неприязнь к Андронику, постоянно подчеркивает выдающийся ум Андроника и его «потрясающую хитрость». Хониат пишет об этом во многих местах. Приведем лишь одну цитату: «Против Андроника затевали и строили много ков и тайно и явно; но он уничтожал их, как нити паутины и рассеивал, как детские забавы на песке, благодаря своему мужеству и уму, которым настолько превосходил своих противников, насколько бессловесные животные ниже существ разумных» [140], с. 116.

Кроме того, Андроник очень хорошо и убедительно писал. Никита Хониат прямо называет его философом. Сообщается следующее: «До смерти любил он (Андроник – Авт.) послания божественного проповедника Павла, часто наслаждался источаемой ими сладостью и В СВОИ ПРЕКРАСНЫЕ ПИСЬМА любил вставлять их неотразимо убедительные изречения» [140], с. 360. Здесь мы видим попытку позднего редактора, скрывающегося под именем «Никиты Хониата», объяснить откровенный евангельский смысл посланий Андроника тем, что он многое переписывал у апостола Павла. Кроме того, Андроник будто бы не только писал, но и говорил словами апостола Павла [140], с. 343.

Никита Хониат сообщает, что Андроник занимался философией и, в частности, богословием. Более того, он издавал некие правила в этом отношении, то есть как бы давал заповеди. Мы цитируем: «Он крайне не одобрял бывшего в то время и ныне существующего обычая спорить о божественных догматах и отнюдь не любил говорить или слышать что-либо новое о Боге, хотя был далеко не чужд нашей мудрости… Он ценил образование и не удалял от себя людей ученых, а напротив, приближал их к своему престолу, часто поощрял дарами и удостаивал немаловажных почестей. Он и небесную философию считал делом важным и ценил весьма высоко, и одобрял красноречивых ораторов и чрезвычайно уважал искусных правоведов» [140], с. 339–340.