Читаем 1612 год полностью

Молчанов происходил из рядовой дворянской семьи, выдвинувшейся в опричнине. В самом начале Смуты Михалка был взят под стражу и по приказу царя Бориса бит кнутом на пытке, видимо, за тайные сношения с «вором». Он успел оказать важные услуги самозванцу, за что удостоился особой чести. Растрига поручил Молчанову убить царя Федора Годунова, что тот и исполнил. Цареубийца пользовался дурной славой в Москве. Комнатный служитель Лжедмитрия I, Михалка исполнял прихоти господина и распутничал вместе с ним.

Русские послы князь Григорий Волконский с товарищами, выехавшие из Москвы 16 июня 1606 г., произвели розыск о самозванце, объявившемся в замке Мнишеков в Польше. На вопрос, каков новый Дмитрий «рожеем и волосом», польские приставы отвечали послам: «Он рожеем смугол, а волосом черен, ус не велик, и бороды выседает и он стрижет; а по польски говорить горазд и по латыне знает».

Послы настаивали на том, что по всем приметам это Молчанов, и он нисколько не похож на убитого в Москве «вора»: «…прежний был вор Рострига обличьем бел, волос рус, нос широк, бородавка подле носа, уса и бороды не было, шея короткая; а Михалко Молчанов обличьем смугол, волосом черен, нос покляп, ус невелик, брови велики нависли, а глаза малы, бороду стрижет, на голове волосы курчавы, взглаживает вверх, бородавица на щеке».

Послы ничего не сказали насчет различий в росте. Видимо, Молчанов был столь же мал ростом, как и Отрепьев. У обоих была бородавка на щеке или возле носа.

Михалка не был двойником Отрепьева, но издали мог сойти за убитого «вора».

Волконский взялся разоблачить самозванца, говоря, что у «него есть пятно» — глубокие рубцы на спине, оставшиеся после истязаний на Пыточном дворе, где он был «кнутом бит, и кнутные бои на нем знать» (видны).

Участие Молчанова в самозванческой интриге неоспоримо. Но он был, по сути дела, мелким авантюристом. Едва ли не главой заговора многие современники считали князя Григория Шаховского. Русские летописи называли его «всей крови заводчиком».

Шаховские происходили из сильно разросшейся и захудалой ветви Ярославского княжеского дома. Они не входили в думу и были записаны в княжеском списке Дворовой тетради последними.

Князь Петр Шаховской с сыном принесли присягу Лжедмитрию I после мятежа в Чернигове, и Петр стал едва ли не первым из князей, попавших в «воровскую» думу. По некоторым данным, Петр получил от «вора» боярский чин. Но его имени нет в Польском списке «сената» Лжедмитрия I, составленном в 1606 г.

Сын князя Петра Григорий, казалось бы, мог рассчитывать на самую блестящую карьеру при дворе «Дмитрия». Но его надежды не оправдались. Он был послан воеводой в Курск. На свадьбе «Дмитрия» он довольствовался скромной должностью «поезжанина».

Внимание историков давно привлек рассказ Конрада Буссова о заговоре князя Григория Шаховского. После гибели Лжедмитрия I Шаховской бежал из Москвы в Путивль вместе с двумя другими лицами. При нем была большая золотая печать, украденная из дворца. В дороге князь доверительно рассказывал людям, что один из двух его спутников — чудесно спасшийся от убийц царь Дмитрий. Григорий остался на воеводстве в Путивле, а два его спутника, отделившиеся от него, уехали в Самбор.

Оценивая известие Буссова, надо иметь в виду, что он служил Лжедмитрию II и черпал сведения из рассказов тушинских ветеранов. Когда князь Григорий Шаховской явился в Тушино, «вор» даровал ему высший титул «слуги и боярина», видимо, за то, что тот его спас. Такова была официальная версия тушинского двора.

Буссов упоминал о краже Шаховским государственной печати. Однако у князя Григория не было необходимости в похищении печати. Согласно показаниям патера Савицкого, из Москвы в Польшу бежал некий секретарь «царя Дмитрия» по имени Богдан или Иван, который якобы и принял имя Дмитрия. Секретаря Богдана можно отождествить с дьяком Богданом Сутуповым. Сведения о его участии в новой интриге имеют исключительное значение.

В Польском списке «сената» Лжедмитрия I он записан как «печатник и секретарь великий», иначе говоря, канцлер. Второй канцлер — Афанасий Власьев — записан ниже Сутупова. Благодаря службе дьяка Ивана Висковатого и дьяка Андрея Щелкалова — ближайших сподвижников Грозного — должность печатника («канцлера») стала одним из высших постов в государстве.

Богдан Сутупов был честолюбив и после убийства самозванца не захотел расставаться со своим саном и с печатью. Он бежал из Москвы, чтобы спастись от гонений.

В 1604 г. Сутупов находился в мятежном Путивле не менее трех-четырех месяцев. Он составлял царские рескрипты и отправлял их в разные города. Заняв место в московской Боярской думе, Сутупов в течение почти года составлял и запечатывал царские грамоты. В Самборе дьяк продолжил привычную деятельность. После того как Михалка Молчанов и его спутники обосновались в замке Мнишеков, грамоты «Дмитрия» хлынули на Русь потоком.