Читаем 1612 год полностью

Отказ от «мести» связал руки Шуйскому. Само понятие мести, фигурировавшее в крестоцеловальной записи, получило самое широкое толкование. Практика думских назначений показывает, что после воцарения самодержец — великий государь и царь Василий Иванович, как правило, не мог отобрать боярские чины даже у тех лиц, которые получили чин из рук «вора» и скомпрометировали себя в наибольшей мере. Сохранив высшие думные чины, бояре, естественно, сохраняли и земельные владения, пожалованные самозванцем.

Составители крестоцеловальной записи считали излишним доказывать родство претендента на трон с угасшей династией Ивана IV. Они отметили лишь, что все его прародители — от Рюрика до Александра Невского — испокон веку сидели на «Российском государстве», потом же его род «на Суздальской удел разделишась, не отнятием и не от неволи». Сторонники князя Василия допустили небольшую неточность. Суздальские князья происходили от младшего брата Александра Невского — Андрея. Но Шуйским нужно было имя самого популярного из древнерусских князей.

Составив запись об избрании князя Василия на царство, участники совещания отвели Шуйского на Лобное место, чтобы представить нового государя народу.

Боярин Шуйский понимал, что на трон его может возвести только дума — высший орган государства. Но он должен был апеллировать к народу, чтобы преодолеть разброд и шатания в думе и среди князей церкви.

С давних пор Шуйские имели много приверженцев среди торговых людей Москвы. Это обстоятельство помогло им и в дни мятежа, и в момент царского избрания. Многие друзья и «советницы» Шуйских, как передают очевидцы, рассеялись в толпе, чтобы «наустить» (подучить) народ подать голос за князя Василия. На вопрос, достоен ли Шуйский — известный страдалец за православие — царствовать, москвичи выразили свое одобрение шумными возгласами.

В избирательной кампании Годунова народные манифестации были средством давления на бояр и послужили ступенькой к Земскому собору. При избрании Шуйского выкрики толпы заменили народные манифестации, а собор не был созван. По словам Конрада Буссова, князь Василий воцарился «без ведома и согласия Земского собора, одною только волею жителей Москвы… всех этих купцов, пирожников и сапожников и немногих находившихся там (на площади) князей и бояр».

Дьяк Иван Тимофеев называл глас народа безумным шумом «безглавной чади», считая, что дела государства призваны решать бояре — столпы великие, которыми земля утверждается. Дьяк осуждал самый принцип «народного избрания», из чего следовал вывод, что князь Василий сам себя избрал царем.

Заручившись народным одобрением, Василий немедленно отправился в Успенский собор в Кремле, где Пафнутий нарек его на царство и отслужил молебен.

При наречении в соборе Шуйский произнес речь, обещая подданным править милостиво, «а которая де была грубость (ему) при царе Борисе, никак никому не мстить (за эту грубость)». Близкие к Шуйскому бояре пытались удержать его от дальнейших нарушений ритуала, говоря, что «в Московском государстве того не повелося». Но Василий не послушал их и принес присягу «всей земле».

Видимо, Шуйский огласил крестоцеловальную запись от 19 мая не перед народом на Лобном месте, а в главном соборе столицы, куда могли вместиться лишь бояре, князья, московские большие дворяне — верхи московского общества.

Многие современники считали процедуру избрания Шуйского незаконной. Дьяк Тимофеев выражал крайнее негодование по поводу того, что Шуйские бесцеремонно отстранили от участия в выборах патриарха. Василий, по его словам, даже и первопрестольнейшему (патриарху) не возвестил о своем наречении, опасаясь возбудить «противословие в людех», и тем самым отнесся к патриарху как к «простолюдину»: известил его об избрании «токмо последи», когда все было кончено. Какого патриарха имел в виду Тимофеев? После переворота на Руси было два патриарха, оба были низложены.

«Первопрестольным» патриархом был Иов, незаконно свергнутый самозванцем. Шуйский мог обратиться к заточенному в Старице Иову за благословением. Но он не доверял давнему приверженцу и ставленнику Бориса Годунова, а кроме того, у него были самые серьезные причины для спешки.

Во время совещания на подворье Шуйских был составлен текст присяги на имя царя Василия. Успех зависел оттого, удастся ли нареченному царю привести к присяге столичное население, полки и провинцию.

Придворный летописец Романовых утверждал, что бояре и всякие люди в столице поцеловали крест Василию. Но при этом он делает оговорку, что о воцарении Шуйского даже в Москве «не ведяху многие люди», а «со всею землею и з городами о том не ссылалися».

Один из лучших мемуаристов Смутного времени Яков Маржарет, покинувший Россию в сентябре 1606 г. и через несколько месяцев издавший во Франции свои «Записки», утверждал, будто против Василия восстала провинция: «Некоторое время спустя после выборов сказанного Шуйского взбунтовались пять или шесть главных городов на татарских границах, пленили генералов, перебили и уничтожили часть своих войск и гарнизонов».