Василия держали в тесной каменной камере над воротами замка. К нему не допускали ни его родственников, ни русскую прислугу. Князь Дмитрий Шуйский жил в каменном нижнем помещении. Братья имели разный возраст и обладали разным здоровьем. Но умерли они почти одновременно. Как видно, насильственной смертью. Царь встретил свой смертный час 12 сентября. Никто из близких не присутствовал при этом. Дмитрий скончался пять дней спустя. Тюремщики разрешили его жене и слугам наблюдать за агонией князя.

Страже запрещено было произносить имя узников. В акте о смерти Василия чиновник записал: «…покойник, как об этом носится слух, был великим царем московским». Не зная в точности возраста узника, составители акта записали: «…покойный жил около семидесяти лет». Согласно русским источникам, Василию исполнилось не более 60–65 лет. Тюремщики склонны были представить его глубоким старцем, которому пришла пора умирать.

Дмитрий Шуйский был казнен из-за титула. В качестве конюшего он в периоды междуцарствия обладал правами местоблюстителя царского престола. После смерти царя Василия он на законном основании должен был унаследовать шапку Мономаха.

Трупы казненных тайно предали земле, чтобы никто не догадался о местонахождении могил. Согласно самым ранним из польских свидетельств, Василия Шуйского закопали под воротами замка, а по другим сведениям, в подземелье башни.

На младшего из трех братьев — Ивана Шуйского — права престолонаследия не распространялись, и его пощадили. «Мне, — говорил князь Иван позже, — вместо смерти наияснейший король жизнь дал». Его слова подтверждали факт убийства двух старших Шуйских.

Помилованному князю была уготована судьба таинственного узника. Он должен был забыть свое подлинное имя и происхождение. Отныне он фигурировал под именем Ивана Левина. Расходы на его содержание урезали до трех рублей в месяц. Оставшиеся у него дорогие вещи были отобраны в королевскую казну.

Поход Сигизмунда в Россию кончился полной неудачей. Королевская рать бежала из-под Волоколамска, бросая на пути скарб и повозки. В феврале 1613 г. князь Иван Шуйский был освобожден из-под стражи и принят на службу «царем московским» Владиславом. Его положение при дворе королевича было скромным.

В 1620 г. Сигизмунд III приказал извлечь из земли и перевезти в Варшаву останки Василия и Дмитрия Шуйских. Тела перезахоронили в небольшом круглом здании из камня, с куполообразной крышей и шпилем. Мавзолей был воздвигнут у большой дороги, близ Краковского предместья, за городской чертой.

Ни захоронение у ворот Гостынского замка, ни второе погребение не сопровождались надлежащей церковной церемонией.

На мраморной плите у входа в мавзолей первым было высечено имя короля Сигизмунда. Далее следовал полный перечень его блистательных побед над Россией: «как московское войско было разбито при Клушине, как взята московская столица и возвращен Смоленск… как взяты были в плен, в силу военного права, Василий Шуйский, великий князь Московский, и брат его, главный воевода Димитрий». Версия пленения Шуйских имела мало общего с истиной.

Мавзолей московского царя должен был стать памятником в честь вой некой доблести Сигизмунда III. В Москве хорошо уразумели смысл происшедшего. Король поставил «столб каменной себе на славу, а Московскому государству на укоризну».

После неудачной для России Смоленской войны и подписания мирного договора с Речью Посполитой король Владислав отказался от титула московского царя.

Останки царя Василия поляки разрешили перевезти в Москву.

Царь Михаил Романов позаботился о том, чтобы города на всем пути следования траурного кортежа оказали высшие почести останкам польского узника. 11 июня 1635 г. Шуйские после большой панихиды были торжественно погребены в Архангельском соборе Кремля. По всей Москве звонили колокола. Россия простилась с Шуйскими.

Князь Василий Шуйский был последним из Рюриковичей, занимавшим московский трон.

Три Лжедмитрия

Введение

В начале XVII в. Русское государство пережило неслыханно кровавую гражданскую войну. Современники назвали ее Смутой.

Война началась после вторжения в страну самозванца, принявшего имя царевича Дмитрия, младшего сына царя Ивана Грозного. Московские власти поспешили объявить, что под личиной царевича скрывается беглый монах из Чудова монастыря Гришка Отрепьев. Большинство историков приняли версию, обнародованную царем Борисом Годуновым. Но известный исследователь Смутного времени С. Ф. Платонов пришел к заключению, что вопрос о личности самозванца не поддается решению. Подводя итог своим наблюдениям, историк с некоторой грустью писал: «Нельзя считать, что самозванец был Отрепьев, но нельзя также утверждать, что Отрепьев им не мог быть: истина пока от нас скрыта».