Несколько раз перевернувшись с боку на бок, сдерживая стоны боли, Рома твёрдо решил, что теперь в отношении Тони будет спокойным и доброжелательным, и постарается минимально вмешиваться в её дела — история с Золотым мальчиком совсем не его дело. Но уже вечером чуть не проглотил язык от злости, когда пришёл за Пашей и увидел её в красивом синем платье, с чуть завитыми волосами и ярко подведёнными глазами. Она собиралась на встречу с Золотым мальчиком. То есть она с детьми собиралась пойти погулять с папой.

Рома взял сына на руки, не заметив, что тот прихватил погремушку с пола, и застыл посреди комнаты, как мрачный идол.

— То есть ты нормально, да? — не нашёл он подходящих слов от переполнявших эмоций.

— Я - нормально, — улыбнулась Тоня, застёгивая длинную болтающуюся серёжку. — А что ты имеешь в виду?

— И ты так вырядилась для него? Он вообще-то бросил тебя и детей.

В момент, когда слова были произнесены, Рома осознал, что ведёт себя ещё хуже, чем Золотой мальчик, потому что девушка разом поникла, как будто он её ударил. Уголки губ опустились, взгляд застыл, и в глубине его он увидел постоянно живущую сильную боль. Он понял, что она несчастна и одинока, не каждая девчонка в 18 лет может вывозить столько на своих плечах. А он делает что? Тычет ей правду в лицо.

— Я знаю, — кивнула она, — но я не собираюсь за него выходить замуж, мы просто погуляем.

Рома кивнул, буркнул что-то похожее на: «Большая уже девочка» и выскочил из квартиры.

Ему надо с собой явно что-то делать — вместо того, чтобы помогать человеку в непростой ситуации, начинает его воспитывать. Хорош же он, как друг. Пообещав себе ещё раз держать язык за зубами, Рома так и остался недовольным.

9

На прогулку, которую предложил Матвей, я пошла не задумываясь, в последнее время меня что-то никто не приглашал просто погулять, и я обрадовалась, как слон. Мысли с укоризной, подобные тем, что озвучил Рома, возникали, но я их жестоко душила с хладнокровием маньяка.

Я просто хотела погулять по улице. Конец предложения.

Нет. Это была полуправда. Я хотела побыть рядом именно с Матвеем, потому что ничего к нему у меня не перегорело. Тщательно накрашенные глаза, внимательно уложенные волосы и красивое длинное платье — всё это кричало о моём желании обратить его внимание. Если бы я подумала ещё немного, то переоделась бы в старые джинсы, но я в них не влезала, как ни старалась.

Нарядив полусонных детей, я быстро уложила их в коляску, и не заметила, что Матвей уже давно стоит в прихожей и пристально наблюдает за мной. Подняв голову, я застала его врасплох, заметив во взгляде что-то беспомощное и голодное. Потом он обаятельно улыбнулся, и превратился в того самого сердцееда, который уже начал покорять столицу.

— Ладно, — тяжело выдохнув, кивнула я. — Поехали.

— И тебе привет, — кивнул Матвей, сделал шаг и, быстро наклонившись, легко поцеловал меня в уголок губ.

Я шарахнулась, как испуганная лошадь, ощутив запах его туалетной воды.

Наконец, выйдя из подъезда и медленно двинувшись вдоль тротуара, со стороны мы выглядели как нервная супружеская пара. Нервная и немного ненормальная, потому что дети крепко спали, а мы всё суетились вокруг коляски, поминутно останавливаясь и заглядывая под козырьки.

Я не знала, куда себя деть, особенно руки. То обнимая себя, хотя холодно не было, то нервно улыбаясь и глупо хихикая над шутками Матвея, то впадая в приступ молчания и не зная, что сказать, я пыталась вспомнить, что такое общаться с парнем.

Подумать только, настолько морально неустойчивой я не была никогда, теперь я чувствовала себя жалкой тенью той Тони, которую знал Матвей. Наверное, это и называется неуверенность в себе, низкая самооценка и что там дальше по списку.

Матвей рассказывал много интересных и часто смешных историй из своей студенческой жизни. Думаю, не надо уточнять, что вёл себя он естественно и обаятельно, как всегда. На его фоне я чувствовала себя четырнадцатилетней глупышкой, которую парень постарше пригласил на первое свидание.

Мы обошли кругом весь район, а мальчишки так и не проснулись — у них сегодня вероятно было перевыполнение плана по сну. Обсудив уже все нейтральные темы, мы съели по мороженому, посидели на лавочке, снова прошлись, раз пятьсот убедившись, что сыновья действительно спят.

И вот тут я впервые заметила, что Матвей нервничает. Он странно поглядывал на меня, когда думал, что я не вижу. Я глубоко вздохнула и спросила: — Что случилось?

— Что? — недоумённо поднял брови он.

Я внимательно посмотрела в его красивые серые глаза, которые за последний год стали мудрее и твёрже.

— Тебе нужно куда-то идти? Давай, говори, я не обижусь, — пожала плечами я.

— Да нет, — улыбнулся он. — Просто мы уже давно гуляем, ты есть не хочешь?

— Очень. И в туалет хочу, если ты это имеешь в виду, — кивнула я, ухмыляясь.

Он захохотал в голос.

— Да уж, имею в виду. Пошли ко мне? Папина домработница сегодня приготовила плов, биточки из говядины, и салат. Он её попросил готовить мне, так что я могу тебя накормить.