Читаем 140% полностью

С удовольствием вдохнув тёплый весенний воздух, пахнущий городской пылью и цветущей сиренью, я поспешила к Лизе, решив срезать через пустырь.

Кира меня больше не доставала, но я и понятия не имела, с чем это связано — то ли с ней наконец объяснился Матвей, то ли она перестала видеть во мне соперницу номер один. Во всяком случае, когда я приходила покурить за гаражи возле сада, она меня игнорировала.

Между домами дул неприятный навязчивый ветер, неся запах увядших цветов и влаги. Взглянув на небо, я увидела низкие тёмные облака, клубившиеся за городом и двигавшиеся сюда. Мне пришлось прищуриться, с земли сильно поднимало пыль.

Ещё издали на лавочке возле гостинок я увидела Лизу, сгорбившуюся на ветру. Рядом стояла коляска с поднятым капюшоном. Неподалёку курила местная шпана лет по четырнадцать-пятнадцать, и мне они не понравились.

Подойдя ближе, я услышала, что они говорят Лизе.

— Может, заработаешь между делом? У меня есть рублей триста, или этого много?

— Хватит на всё, что ты захочешь, — заржал дружок, и все буквально покатились со смеху.

— А ты даешь…, - хотел было продолжить заводила мелкого роста с гнилым ртом.

— Рот свой закрой, — громко, даже слишком, сказала я и поставила пакет рядом с Лизой.

Она вздрогнула, взглянула на меня, и я увидела слёзы у неё на щеках.

— А ты ещё кто? — выгнул грудь низкий и двинулся на меня.

Я усмехнулась.

— Ну давай, давай, ты ж только можешь на девчонок наезжать и на младенцев. Больше никак не умеешь, — кивнула я. — Что дальше? Побьёшь меня?

— Если надо, могу и дать, — озлобившись, сквозь зубы процедил он, замахнувшись на меня кулаком.

— Хорошо, начинай, только потом не удивляйся, если у тебя будут большие проблемы. Тебе объяснят, что девушек не обижают.

Главного обидчика уже тянули за рукава куртки, многие меня знали. Не уверена, что я могла их чем-то напугать, но я общалась с такими, как Матвей и Славик, а они были спортсмены школы и вполне могли сойти за моих заступников.

— Я просто назвал блядь блядью, поняла? Она шалава, вот и пусть платит за это.

— Не суди о том, о чём понятия не имеешь. Отвали от неё.

— Ты сука, — заявил он, но стал уходить, пятясь.

— Возможно, — усмехнулась я и плюхнулась на лавочку рядом с Лизой, хмуро наблюдая за тем, как несколько пацанов перепрыгивают через глубокую канаву, которую разворотили коммунальщики, да так и оставили, периодически в ней ковыряясь.

— Давно это? — спросила я её, не поворачиваясь.

— Пару раз подходили, — честно ответила Лиза упавшим голосом.

— Это может плохо кончиться, — заявила я. — Надо найти этого урода и объяснить ему, что к чему.

— Да ну нет, не надо, — ободрилась Лиза. — Это просто балаболы. Им надо над кем-то издеваться, вот и всё.

— Тогда почему ты плачешь? — спросила я, поворачиваясь к ней и глядя в упор.

Девчонка была симпатичной, тёмно-рыжий вьющийся волос, карие глаза в густых ресницах. За последние месяцы подбородок её так заострился, что стал напоминать треугольник, а под глазами прочертились глубокие синяки. Паша давал спать, но вот думы наверное нет.

— Просто когда мы были с Ромой, они и не смели ко мне подходить, — пожала костлявым плечиком она.

— Если будут дальше продолжать, скажи мне, о» кей?

— Ладно, — шмыгнула она носом и, не удержавшись, посмотрела на пакет, принесённый мною.

— Я принесла чуть-чуть еды. И мелкому подгузники.

— Ты так помогаешь мне, я даже не могу и сказать, как сильно, — искренне выдохнула девчонка.

— Ну, не я, а мы, — твёрдо заявила я. — Пошли домой, здесь холодно, блин, хотя Пашику прикольно. Он и не шелохнулся, когда я орала.

— Он только поел, вот и дрыхнет, — улыбнувшись, сказала Лиза. Мне её улыбка очень понравилась. Призрачная улыбка влюблённой женщины. В своего ребёнка.

Поигравшись с крохотным парнишкой, когда он проснулся, в следующий раз я пообещала себе принести ему игрушек, их было негусто. Напоследок, когда я уходила, уже в дверях Лиза сказала, что звонил Рома. Наверное, ей было неприятно что-то скрывать от меня, раз я так запросто прихожу к ним и приношу подарки. Да и подруг у неё особо не было, а я вела себя не высокомерно или насмешливо, вот на неё и нахлынула откровенность.

— Он спрашивал, как я живу, — ковыряя дверной косяк, говорила Лиза.

Я уже стояла в куртке и кедах, нахмурившись, одной ногой в подъезде, но выслушать очень хотелось.

— Я сказала — нормально.

— И всё? — почему-то не удивилась я.

— Да. Разговаривал, как будто его заставили, — горько добавила она.

— Понятно. Забудь, это ничего не значит. У тебя есть Пашка, он твой, а папаша ему и не нужен. Такой, — существенно добавила я.

Лиза кивала, но я видела, что все мои максималистские фразы разбиваются о её надежду. Где-то в глубине души она всё ещё хотела человеческих тёплых отношений с отцом своего ребёнка.

Я ушла и обещала заскочить после праздников.