Читаем 140% полностью

— Я всё сказала, ссучка, я предупредила, — уже плевалась слюной Кира и была на грани.

Моника её осторожно взяла за предплечье и увела, торжествующе смотря на нас, как на червей под колёсами велосипеда.

Мы с Мариной медленно зашли в подъезд и начали истерически, как две идиотки, хохотать, а через минуту позвонил Матвей. Он вероятно бежал бегом, потому что когда мы снова вышли из подъезда, он тяжело дышал.

Марина, махнув нам рукой, пошла домой. Она жила через несколько домов в новостройке.

— Что она тебе говорила? — спросил он, тревожно глядя в мои сверкавшие адреналином глаза.

— Что сотрёт в порошок, если я подойду к тебе. И знаешь, она не казалась голословной, — пожала плечами я. — Наверное, нам лучше прекратить то, что…

Я не закончила, как он обнял меня, крепко прижал к себе и среди белого дня, на потеху соседям, поцеловал.

Я не отстранилась, ощущая на своём лице вновь начавшийся дождь и запах молодой листвы и цветов вокруг. Весна, прекрасная и молодая, вливающаяся к нам прямо в кровь.

— Я поговорю с ней. Давно надо было, — упрекнул сам себя он, разглядывая моё лицо. — Ты сегодня вечером занята сильно?

— Алгебру дашь списать? — сморщилась смешно я, и он захохотал.

— Нет, и ты знаешь почему. Занимайся. Могу я с тобой позаниматься, если надо. Приходи сегодня ко мне.

— К тебе? — удивилась я, и наверное глаза мои расширились. — Ничего себе.

— Ага, мой отец сегодня на дежурстве, я до утра один.

— Нууу, — прищурилась я, — до утра это вряд ли. Мама поругает.

— Ладно, хотя бы до двенадцати, я буду ждать.

— Если по дороге меня не съедят твои девушки.

— Не смешно, — вздохнул он и пошёл домой.

К счастью, мама хоть и была дома, но смотрела телевизор вместе с вольготно расположившимся на диване братом. Они досматривали какой-то лихой приключенческий фильм.

— Сильный дождь на улице? — спросила она только и тут же добавила: — А то мне на рынок надо сходить за овощами и мясом.

— Нет, можешь идти, а я за уроки, — ответила я, на минуту возникнув в дверях гостиной.

— А есть не хочешь? — услышала я тревогу в голосе мамы.

— Конечно, хочу!

До вечера я была занята нудной физикой и географией, оставив их напоследок. Грызя безжалостно карандаш, из головы всё же не выходила слюна Киры, которой она брызгала из своих бардовых губ, потом взгляд Моники на прощание и растерянное лицо Матвея. Крутилось всё это за моим лбом, как старое и надоевшее кино.

Закончив, я сказала маме, что пошла к Маринке, чмокнула в макушку Тёму, нахмурившегося за Жюлем Верном, и ушла.

На улице уже успело стемнеть, и я двинулась по тротуарам, нервно покусывая губы. Отвратная привычка, но живучая. Матвей мне звонил полчаса назад и предложил прийти за мной, на что я долго отнекивалась, зачем мне такая честь. Вряд ли меня кто-то караулил в кустах. Кира не из таких. Хотя, у неё есть подобные знакомые, но думать об этом почему-то не хотелось.

Он отделился от стены моей длинной пятиэтажки и обнял.

— Как ты пахнешь, — тихо произнёс он в волосы и сильнее прижал меня к себе.

— Нам лучше пойти, я слишком близко от родного подъезда, — тем же тоном ответила я, и мы медленно пошли по слабоосвещённому тротуару.

— Почему ты решил меня пригласить к себе? — спросила я. Наверняка в моём голосе теплились польщенные нотки.

— Я думал о том, что мне не хватает постели в наших встречах, и тут такая удача — родитель работает целые сутки.

— Ясно, — тихо кивнула я, попытавшись не принимать близко к сердцу его слова, ведь именно с этой легкомысленности у нас началось, задала тон я, и обижаться теперь на его чисто физический взгляд на наши отношения, было бы просто глупо.

Я глотала то, что приготовила сама.

Матвей, своей сложной мужской интуицией догадавшись, что слишком грубо описал чувства, взял мою ладонь и нежно поцеловал.

— И ещё я хочу кое-с-кем тебя познакомить.

Я удивилась, но ничего не сказала.

Когда мы вошли в его подъезд, в котором было всего две двери — в его и соседнюю квартиру, я смутилась. По декоративной штукатурке на бежевых стенах, по шикарным цветам в огромных горшках на подоконнике и полу, просто по плафонам под потолком, льющим мягкий, но яркий свет на нас, я ощутила несколько другой социальный уровень.

Конечно, не то чтобы я и мои родители были хуже. Просто беднее.

Открыв дверь, Матвей пропустил меня вперёд и тут же присел.

— Ну иди сюда, красавица, знакомься. Вы с ней одинаковые. Зеленоглазые.

Я стояла на полу, выложенном огромной плиткой с чёрно-белым рисунком, от моего взгляда отскакивали отражения встроенного шкафа напротив и зеркал в нём, а свет лился отовсюду, и даже из плафонов на стене, выполненных в стиле модерн.

К моим ногам в кедах подошла огромная пушистая белая кошка и оглядела меня до жути человеческим взглядом. Потом понюхала и решила, что я не враг, потому что потёрлась о меня мордочкой.

— Её зовут Николь. Николь — это Тоня, очень и очень приятная особа.

Я погладила кошку между ушами, она не была против. Меня заворожили её зеленые глаза.

— Я страшно хочу есть, — объявил Матвей и исчез где-то за поворотом коридора, оставив меня наедине с Николь.