Читаем 13-й по списку полностью

Свежеиспеченный, новый русский денег на ветер не бросал. Средств, вырученных за добротный, в два этажа «домик» в деревне в экологически чистой местности вполне хватило для приобретения вполне пригодной для проживания семьи из четырех человек «двушки» в деловом квартале. Павел Сергеевич, имея неплохое образование и многолетний опыт за плечами, без труда устроился на работу в «альтернативный центр делового сотрудничества», где главным образом запасался свежими знаниями и обзаводился полезными знакомыми. Много слушал, мало говорил, добросовестно выполнял нехитрую работу и вскоре был в курсе того, как и куда стоит вложить свои кровно заработанные. Он прикупил проходное местечко в центре города, организовав под видом «борьбы за чистоту и уют» снос стихийных, торговых палаток, оставив без дохода еще полсотни земляков и отгрохал на этом месте торговое чудо, с гордо – пылающей, цветом утренней зари, вывеской «супермаркет». Дело оказалось весьма прибыльным и теперь Павел Сергеевич мог себе позволить к завтраку не только красный, но и черный деликатес. Но памятуя о заморской икре он вполне резонно счел, что денег много не бывает и рьяно принялся расширять бизнес. Теперь ему уже принадлежали несколько супермаркетов, гостиница, стадион и даже пара автозаправок. Дети, пацаны – погодки, давно выросли. Старший, Антон Павлович – уважаемый в городе человек, прокурор. И голова на месте, и проблем создавал всегда по – минимуму, а случалось и выручал. Младший же, Сергей, вырос настоящим оболтусом. Сколько «бабок» ушло на него – не счесть. То проститутку до смерти чуть не забил – пришлось девахе отступные солидные заплатить и в другой город отправить, то каких – то ротозеев на остановке, по пьянке, на тот свет отправил… Всего и не упомнить. Жену хорошую ему сосватал, так и она через два года от него в Эмираты сбежала, и дочку с собой прихватила. Ну ничего, внучку Павел Сергеевич вернет, в этом он не сомневался, а вот бывшую супружницу сына больше видеть не желает – предала она его, не оправдала доверия. В самую душу плюнула. Он ведь, Серега, не плохой в общем – то парень, да только руки ему не хватает дружественной, а то что пьяный – дурак, так кто ж умный то под эту лавочку. Пару оплеух навесил, что ж, сразу за бугор валить? По-доброму с ним надо, по–человечески. Глядишь бы и пить бросил, за ум взялся… Эх бабы–дуры, чего им не хватает? А она, эта Ксения, ничего так – смазливая. Ножки стройные, попка упругая, грудь маловата правда, но это дело вполне поправимое в наше время и при наших возможностях. Павел Сергеевич сам слюну пускал, когда ее в офисе встречал, но не трогал, для сына решил приберечь. А оно вон как обернулось.

Жена, Раечка, давно перестала интересовать его как женщина. Он как-то даже попытался припомнить какой она была в молодости, попытался – но не смог. Ведь почему–то он на ней женился тогда? Вот смотрит он на нее и понять не может себя, того – двадцатипятилетнего. Ни рожи, как говорится, ни кожи. Мышь серая. Лет пять тому назад она его, впервые за долгую, совместную жизнь смогла удивить. Он тогда только пришел от грудастой пышечки Анечки и сославшись на тяжелый день напрямую отправился в их с Раисой, спальню. Вдруг дверь тихонько отворилась, а на пороге она – Раечка. Привычный крендель на затылке распустила, отчего стала похожа на неопрятную ведьму, губы красной помадой нарисовала, на худющих плечах сорочка прозрачная, тоже красная, а под ней две дряхлых титюльки, словно мокрые тряпочки болтаются. Павел Сергеевич от удивления выпучил глаза, а Рая, ошибочно приняв его выражение лица за восхищение, встала на цыпочки и подняв вверх иссохшие плети рук принялась кружить на месте, демонстрируя себя во всей красе. Этого супруг вынести был уже не в состоянии – не удержавшись, он громко расхохотался, введя тем самым незадачливую чаровницу в долгий ступор. Окончательно осознав какую реакцию вызвал у мужа ее необдуманный порыв, она густо покраснела и стремглав вылетела из спальни. А он все смеялся и смеялся ей вслед, не в силах остановиться. На следующий день Раечка молча перетащила свои вещи в другую комнату, и с тех пор они больше не делили семейное ложе.