Читаем 11/22/63 полностью

Мысли мои возвратились к ней, когда в ту ночь я уже собирался ложиться в кровать. Она очень хорошо заполняла собой большой объем пространства, и не только мои глаза следили за покачиваниями ее тела, когда она двигалась в том своем красивом платье, но было, что было. Что из этого могло вырасти большее? Незадолго перед тем, как мне отправиться в самое удивительное в мире путешествие, я читал книжку под названием «Довольно верная жена» [394], и, когда ложился сейчас в постель, в моей голове вынырнула строка из этого романа: «Он утратил вкус к романтической любви».

«Это обо мне,  — подумал я, выключая свет. — Абсолютно потерял эту привычку. — А тогда, когда сверчки убаюкивали меня. — Но там не только грудь красивая. Ее вес тоже. Ее вес в моих руках».

Как оказалось, я совсем не потерял вкус к романтической любви.

7

Август в Джоди был адом, каждый день температура за девяносто, а зачастую и свыше ста[395]. Кондиционер в моем арендованном доме на Меса-лейн работал хорошо, но недостаточно хорошо, чтобы противостоять такому беспрерывному нажиму. Временами — если днем случался освежающий ливень — вечером бывало немного получше, тем не менее, не намного.

Утром 27 августа, когда я в одних лишь баскетбольных шортах сидел за своим столом, работая над «Местом убийства», прозвучал звонок в дверь. Я скривился. Было воскресенье, незадолго перед этим я слышал звон конкурирующих церквей, а большинство знакомых мне людей посещали одно из четырех или пяти здешних мест молитвы.

Я натянул майку и пошел к двери. Там стояли тренер Борман и Элен Докерти, бывшая глава факультета домашней экономики[396], а теперь и.о. директора ДКСШ; никого не привело в удивление, когда Дик Симонс подал заявление на расчет в тот же день, что и Мими. Тренер был упакован в темно-синий костюм с кричащим галстуком, который, казалось, душит бревно его шеи. На Элен был серый костюм, строгость которого немного облегчали волнистые кружева на рукавах. Оба стояли с официальными лицами. Первая моя мысль была безоговорочной и в той же мере дикой: «Они знают. Каким-то образом они узнали, кто я такой и откуда появился. Они пришли мне об этом сказать».

Губы у тренера Бормана дрожали, а Элен хотя еще и не плакала, слезы уже наполняли ее глаза. И тогда я понял.

— Мими?

Тренер кивнул:

— Дик мне позвонил. А я сказал Элли, я обычно вожу ее в церковь, и вот теперь мы извещаем людей. Прежде всего тех, кого она любила больше всего.

— Мне жаль это слышать, — произнес я. — А как там Дик?

— Похоже, что он с этим справится, — сказала Элен, а потом сурово взглянула на тренера. — Так он сказал, по крайней мере.

— Да, с ним все хорошо, — прибавил Борман. — Расстроен, разумеется.

— Конечно, — кивнул я.

— Он собирается подвергнуть ее кремации, — губы Элен утончились от осуждения. — Сказал, что так хотела она.

Я задумался об этом:

— Мы могли бы организовать что-то наподобие специального собрания с наступлением учебного года. Можем мы это сделать? Люди смогут высказаться. Может, показали бы слайд-шоу? Думаю, у людей есть много ее фотографий.

— Это замечательная идея, — подхватила Элен. — Вы могли бы это организовать, Джордж?

— Я постараюсь.

— Позовите себе на помощь мисс Данхилл. — И раньше, чем мне в голову успела вскочить искра подозрения, что это очередное сватанье, она прибавила. — Я думаю, это как-то поможет девушкам и ребятам, которые любили Мимз, если они будут знать, что мемориальное собрание в ее честь организовали те люди, которых выбирала для нашей школы лично она сама. И Сэйди это также поможет.

Конечно, поможет. Как новенькая, она, таким образом, положит на свой репутационный счет немного доброжелательности, чтобы было с чем начать учебный год.

— Хорошо. Я с ней поговорю. Благодарю вас обоих. С вами все будет в порядке?

— Конечно, — ответил решительно тренер, но губы его не перестали дрожать. Этим он мне понравился. Они медленно пошли к его машине, припаркованной возле бордюра. Тренер поддерживал Элен под локоть. За это он мне тоже понравился.

Я прикрыл дверь, сел на лавку в маленьком коридоре и думал о Мими, как она сказала, что потеряет веру, если я не возьмусь за общешкольный спектакль. И если я не соглашусь работать полноценным преподавателем, по крайней мере, один год. А также, если я не приду на ее свадьбу. Мими, которая считала, что «Над пропастью во ржи» должна быть в школьной библиотеке, и которая была не против хорошего совокупления в субботний вечер. Она была из тех педагогов, которых дети еще долго помнят после выпуска, а иногда даже возвращаются, чтобы посетить их, когда уже давно перестали быть детьми. Из тех, что иногда возникают в жизни проблемного ученика в важный для него момент и создают важные перемены.