Читаем 101 Рейкьявик полностью

Я — не то, что я есть, а то, чем я не должен был стать. Я — который всегда считал, что я крутой. Ага. Они называли меня «медовый». Шлюхи в Амстердаме. Хлин. На мне свет хлином не сошелся. Я имею в виду тот свет. Постепенно темнеет. С горизонта исчезает белое. Как молоко из кофе в обратной съемке. Меня несет… Меня несет дальше по Лёйгавег. Навстречу призраки каких-то людей. С машинами все о’кей, они нормально работают. А вот у людей все шарики за ролики. Тимур. Я слышу шорох коричневого упаковочного скотча, который приклеили у меня внутри, а потом опять оторвали. Этот шорох… Вот что у меня на душе. Pfaff. A face is just a movable skin on a skull.[403] Но я иду по городу. Волк-одноночка в бесцельном блуждании… Хотя нет: мое блуждание — как такой скринсейвер на черном экране компьютера. Я гуляю по городу, чтобы потянуть время. Оттянуть время прочь от экрана, чтобы на нем не отпечаталась его фотография. Мама — это отец моего сына. Спок! И бог. Во что одет бог? Ах да, в белую футболку. Он добрый. Он наливает молоко на «Чериос» в летающей тарелке. «Мир Уэйна». MTV. «Мелроуз-Плейс». Вака. Теперь мне остается ждать ее совершеннолетия. Котята плещутся в аквариумах. Женщины в парфюмерных лавках плавают на духах. Карен Бликсен. Cliffhanger.[404] Клинтон. Clash и Билли Бремнер, Кавказ, «Creep», И Балда. И Брут. Brand New Heavies. Бивис, И Баттхед, И Billy Ocean sailing across,[405] и Дитер серьезно Болен. Bach & Burt, и Джим Кэрри точит карандаш в Сбербанке под грудями Камерон Диас (ц. 3 900 000) в «Маске». Да. Не забыть свою голову. Не забыть. Джина Дэвис (ц. 900 000) в Лапландии. Со своим бойфрендом и бигтаймскими губами. Самыми круп ными в тех краях. Ага. Обо всем себе напоминать. На каком-то жертвоприношении у лопарей ей дали попить оленьей крови. У нее есть цель. Ее жизнь не бесцельна. А я… Я — просто какое-то «я» в каком-то гигантском Йеллоустоунском парке. Я даже не в кино. И что все мои печали? Всего лишь муравьиное сердце в лесу. Под увядшей листвой. А в остальном на поверхности земли все о’кей. Не забыть мир. Прислониться к миру головой. Тогда станет лучше. Быть одновременно на всех канатах. Иное — старомодно и местечково. Локально. Значит, для тех, кто лакает. Зал суда в Бреше, за окном снежинки, провод в ухе журналиста и складки мантии адвоката. Не забыть их. НЕ ЗАБЫТЬ СКЛАДКИ МАНТИИ АДВОКАТА В ЗАЛЕ СУДА В БРЕШЕ. Я их помню. Складки на всех мантиях мира. Стараться. Как следует стараться. Размеры ботинок в арабских странах. Фехтование в Познани. Начальная школа на Тайване. Take That. Two Much. С Антонио Бандерасом и Билли Джин[406] и Боуи, Betlehem, Baywatch, Шейла Э. (ц. 120 000) и Сергей Бубка, и Бубба (ц. 150 000), и Бубби,[407] и Бальдр с Кони,[408] Кельты, Queen, телеканал «Син»[409], Шин — младший и старший, и Дэвид Лин в земле, и Мун Заппа[410] (ц. 500 000), и шестнадцать шестнадцатилетних девушек-одноклассниц в Сараево (ц. 320 000), и одна из них (ц. 20 000) с белокровием, и снег на аэродроме, закрыто, и войска ООН, Латунные глотки, «Лайонс» и голубые каски, а еще одна фотомодель из Акюрейри (ц. 300 000) с бровями в Токио стоит колом, как рождественский псалом. Я совсем сбрендил. «Безумец?» — «Скажи еще „безумный Гамлет“». Такой у нас с Лоллой был разговор. Гамлет — Гамлет — омлет — амулет — гам лет — хам лет — хам Леттерман. Я — хам Леттерман в Голливуде, с onliners from outer space и punchlines from hell,[411] на шутках выезжаю к бару, как истый «бугимэн», и заказываю двойной «Tambourine Man»[412] и говорю, выпьем, отравленное озеро Миватн,[413] Манитоба и… Madness. One Step Beyond.[414] And hack again. I see. I see land. I am from I С land. I see…[415] Я вижу. Я смотрю. Я слежу за всем. О’кей. Я за всем слежу. Я за все в ответе. Даже за новый прыщик на лбу у подростка в Окленде. Он вскочил на лбу под одеялом в Сан-Леандро. Я там. Помогаю. Высасываю весь белый гной мира. Я один. Я — все. Кроме меня самого. Я — сто один. Вот так лучше. На всех каналах одновременно, и клубничная порнушка под сознанием позади них всех. Посмотрите, какой сброд!