Моя ладонь сама собой скользнула под полу куцего домашнего халатика и легла на тёплое бедро, но только двинулась вверх по нему, девчонка отпрянула и округлила глаза.

— Серёжа!

— Просто хотел проверить, какие на тебе сейчас трусики. Вдруг кружевные?

— А кто сказал, что они на мне вообще есть? — Зинка показала язык и смешливо прищурилась, но тут же её глаза распахнулись в неприкрытом удивлении. — Котлеты!

И точно — из квартиры повеяло подгоревшей едой. Девчонка бросилась на кухню, а я заглянул в дверь и предложил:

— Горелые я могу съесть.

— Папа съест. Он после посиделок с дядей Петей разницы не заметит.

— Зайдёшь в гости?

Зинка выглянула с кухни, наморщила в сомнении вздёрнутый носик.

— Не сегодня, Серёжа. Давай завтра, хорошо? Уроков много. — Она миг помолчала и добавила: — И я тебя ещё не простила!

— Завтра простишь?

— Завтра прощу.

Девчонка подошла к двери и поцеловала меня, а потом, надо сказать, далеко не сразу выставила за дверь.

— Иди, мне ещё ужин готовить. А то опять котлеты пригорят!

— До завтра! — сказал я, надеясь, что завтра и в самом деле проведу время с Зинкой, а не встречу вечер в КПЗ или черепно-лицевой хирургии. О риске угодить сразу в морг не хотелось даже думать.

Вот же угораздило влипнуть…

03|10|1992 утро-день

03|10|1992

утро-день

Поручением меня озадачили из разряда «пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что». Демид так толком и не смог сформулировать, что именно нужно высмотреть.

— Да ты сразу поймёшь! — отмахнулся он вчера в бане.

И как ни странно, но я действительно понял. Приехал к самому открытию рынка и в его вытянутый корпус не пошёл, для начала постоял в стороне, не заметил ничего выбивающегося из обычной утренней суеты, тогда прогулялся по окрестным дворам. Ну а там очень скоро наткнулся на два автомобиля, у которых курил десяток крепких мужиков. Никого из них не узнал, но вот одна из машин оказалась вчерашней иномаркой. И ещё обратил внимание, что многие были в армейских брюках защитного цвета.

«Афганцы» или просто решивший вписаться в рынок служивый люд? Непонятно.

Ну я ломать себе голову над этим не стал, покрутился ещё немного по округе, ничего подозрительного не заметил и вернулся к рынку. А там и наши подтянулись.

— Ментов не было? — уточнил Демид, когда я рассказал ему об увиденном.

Я покачал головой и в свою очередь спросил:

— Это «афганцы», что ли?

— Ну да.

— А Петрович где?

— Его Коля привезёт. Стоим, ждём.

С учётом привлечённой для массовки молодёжи бригада представляла собой весьма внушительную силу. Но это если в рукопашную, а вот в случае стрельбы я оценивал наши шансы не слишком высоко и потому не только встал с краю, но ещё и заранее прикинул возможные укрытия и пути отхода. И даже так под свитером взмокла спина, стало не по себе.

Впрочем, возможностью переговорить с Поляком я воспользоваться не преминул, подошёл и спросил:

— Юра, ты ствол свой газовый ещё продаёшь?

Тот сунул руку в отвисший карман болоньевой куртки и на половину вытянул из него никелированный револьвер.

— Этот?

— Да хотя бы и этот. Почём отдашь?

— Полтинник.

Я присвистнул.

— Нормальные расценки!

— Так инфляция же! Летом бы за двадцатку отдал. Ну или могу марками взять. Триста марок. Ну как?

— Спрошу у человека. Я ж не себе.

Юра Поликарпов сунул револьвер обратно и сказал:

— Сверху пачку газовых патронов дам и шесть дробовых.

— Дробовых — это как?

— В стволе «зуб», свинцовая пуля не пройдёт, а дробь — нормально. Но с ментами, если что, сам разбираться будешь.

— Да это понятно, — кивнул я и встрепенулся: — Валя, едут!

И точно — со дворов вывернули два знакомых автомобиля, неспешно подкатили, остановились. Распахнулись дверцы, наружу выбрались десять человек, да ещё со стороны рынка подошло трое крепких парней, щеголявших свежими синяками. Тут сомнений никаких — это мы их вчера разукрасили.

Напряжение сразу сгустилось, ладно хоть ещё почти сразу с дороги свернула синяя «девяносто девятая», и к нам присоединился Петрович. Тренер чуть ли не по-приятельски поздоровался с старшим из «афганцев», и они отправились в ближайшую шашлычную, прихватив с собой по одному человеку. Ну а мы остались стоять и настороженно поглядывать то на противника, то по сторонам.

Все опасались подвоха, и время ожидания тянулось как-то совсем уж медленно, не сказать — тягостно. Я откровенно упрел в своём свитере, десять раз пожалеть успел, что его надел, будто других причин для беспокойства не было. Дурдом, блин…

Просторные куртки «афганцев» топорщились предельно подозрительно, да и мы на стрелку пришли отнюдь не пустыми, если начнётся замес, мало никому не покажется. Но — не начался. По окончанию переговоров усатый предводитель «афганцев» молча забрался в машину, за ним потянулись остальные, захлопали дверцы, затарахтели моторы.

— Всё порешали, точка наша! — объявил Петрович, когда мы остались на задворках рынка одни.