Читаем 10`92 полностью

— Привет-привет! — расплылся я в широкой улыбке, протянул руку приятелю и обратился к его подруге: — Ань, украду у тебя Андрея?

Девушка тяжко вздохнула, и оттянувшая кофточку внушительная грудь колыхнулась столь впечатляюще, что проняло даже меня, хоть ценителем такого монументального сложения и не был. Но тут любого нормального мужика зацепило бы: подруга Андрея отличалась на редкость выдающимися формами, при этом об излишней полноте речи не шло. Пока — так уж точно.

— Серёжа! — страдальчески протянула Анна. — Я и так здесь дни напролёт кисну! Ты предлагаешь до самого закрытия одной куковать?

— Так это, — пихнул я локтем в бок поднявшегося на ноги приятеля, — мы тебе сменщицу нашли. Андрей ещё не сказал, что ли?

— Не говорил, — поджала губы Аня и прищурилась. — И кого нашли?

— Одноклассницу нашу бывшую, — пояснил я. — Хорошая девочка, сработаетесь.

Аня кинула пристальный взгляд на Андрея, скрестила ноги и вдруг спросила:

— И чья это первая любовь?

— Почему сразу — любовь? — насупился Фролов. — Чё ты начинаешь?

Я быстренько вытянул его в проход и подмигнул Ане.

— Только не первая, а просто школьная.

— Никак твоя, Сергей?

— Это было давно и неправда, — улыбнулся я, не став сдавать товарища. — Завтра знакомиться приведу! — А когда мы уже отошли от салона, недоумённо спросил: — Ты чего там сопли жевал? Сам об Янке сказать не мог, что ли?

— Да повода не было, — пожал Фролов накачанными плечами, встопорщил короткий ёжик светлых волос и прищёлкнул пальцами. — Да! Серый, ты не забудь — завтра утром Воробья на вокзале встречаем.

Я наморщил лоб и припомнил, что Рома действительно говорил вчера о чём-то подобном, прежде чем в ход пошла тяжёлая артиллерия в виде трёх бутылок «Пшеничной».

— Во сколько его поезд приходит?

— В пятнадцать минут седьмого уже там надо быть.

— Блин! — выругался я. — И ни туда, и ни сюда! Но раз обещал, съезжу, куда деваться.

— Молорик! — похвалил меня Андрей. — А сейчас чё пришёл?

— Дело есть.

Мы вышли из магазина к успевшему докурить Чижу, я подхватил свою сумку и предложил пройтись до ближайшего садика. Детей на площадках уже не было, уселись на одной из веранд, достали пиво. Я немного поколебался — только-только после вчерашнего голову ломить перестало, но всё же откупорил бутылку, сделал длинный глоток. Потом в подробностях рассказал о сегодняшней стычке с Зиминым, не упустил и поведение его сестрицы.

— Вот сука! — взорвался Костя. — Да за такой базар раком ставить надо!

— Надо, — кивнул Андрей. — Только ты, Серый, всё правильно понимаешь, спрашивать не с этой шмары нужно, а с Лемешева.

Я приложил ко лбу бутылку, покатал её и спросил:

— И как ты это себе представляешь? Лемешев под цыганами.

Фролов презрительно фыркнул.

— Тоже мне проблема! Не слышал, что ли? Всех центровых у цыган повыбивали!

— Прям всех?

— Мы с Графом на этот счёт языками зацепились, там замута из-за наркоты началась, — пояснил Андрей. — Кто-то торговлю травкой отжать решил, и сначала цыган просто прессанули, а когда те не поняли, у них сразу несколько человек завалили.

Не слышал, что ли? На днях дело было.

— Про убийство слышал, — подтвердил я, только сейчас начиная понимать, с чего так пригорело у Козлова. Да уж, если начнутся разборки между бригадами, то нынешними тремя покойниками дело точно не ограничится. Вот и засуетился товарищ старший оперуполномоченный…

— Лемешев сейчас сам по себе, точно тебе говорю, — уверил меня Фролов. — А сам по себе он никто и звать его никак. Если завтра придёт, мы его ещё и на деньги опустим.

— А если не придёт — не опустим… — пробормотал я в задумчивости и откупорил вторую бутылку. — Дюша, насчёт цыган — это верняк? Не впрягутся они?

— Вернее не бывает.

— А водилы? Которые тачки из Европы гонят?

— Да мужики обычные. Им такие головняки точно не нужны. А что?

— Ну ты же поговорку о горе и Мухаммеде слышал? Вот не придёт завтра Лемешев на стрелку, и получится, что эта сучка безнаказанно на меня полкана спустила. Ну сломаю я её братца, и какой в том понт?

— Предлагаешь потрясти этого дятла? — оживился Костя Чижов. — Пацаны, а это идея!

— Не потрясти, а стребовать компенсацию, — поправил я. — И потом нам никто слова поперёк не скажет. Мы, с какой стороны ни посмотри, правы будем.

— Однозначно! — согласился со мной Андрей. — Ну смотрите — Лемешев в доме, где «курятник», живёт. Можем дойти.

Я поднялся на ноги и спросил:

— Евген с Ромой где сейчас?

Фролов только рукой махнул.

— Они в ноль уже должны быть, с утра похмеляться начали.

— Да сами справимся! — фыркнул Костя и щёлкнул себя по кадыку. — Я когда чуток под этим делом, любого уболтать могу!

«Фиг ты кого уболтаешь, если тебя сходу метелить начнут», — мог бы сказать я, но не сказал. Инициатива была на нашей стороне, один против троих перегонщик точно не попрёт, а попрёт — ему же хуже.

— Ладно! — махнул я рукой, в несколько длинных глотков допил остатки пива и поставил бутылку на дощатый настил веранды. — Двинули!