Читаем 10:34 полностью

Когда микроавтобус влетел в парк и резко затормозил у памятника, подняв тучу пыли, неформалы недоуменно оцепенели, а гитары умолкли. Когда же распахнулась дверца и выскочили мы – в черных бомберах, берцах, балаклавах – с криком: «А ну стоять!», большинство рванули врассыпную. Парочка-тройка особенно агрессивных попытались сопротивляться, однако были тут же опрокинуты с ног и втоптаны берцами в грязь. Меня же интересовал в тот момент лишь один – разодетый Попугай, наш новый дизайнер. Тот не убежал, однако и сопротивляться не пытался: просто сидел у постамента героя, держа гитару на коленях. Я кивнул на него Рафаэлю – мол, надо этого прессануть. Когда я подбежал к нему и поднял кулак с кастетом, Попугай даже не зажмурился, а лишь посмотрел мне в глаза. И этот взгляд меня смутил: в нем не было ни страха, ни презрения. Скорее, была жалость.

– Ну, что же ты смотришь? – спокойно спросил он. – Бей! Ты ведь за этим сюда пришел!

Я хотел было ответить что-нибудь резкое, однако вовремя опомнился: мы же работаем в одной конторе! Он ведь может узнать мой голос! А главное наше правило – скрытность.

– И что же ты, даже кулаков не поднимешь, чтобы защититься? – Рафаэль левой рукой смял цветастый балахон у Попугая на груди, приподнял его, стукнул спиной о памятник. – Ну давай же, дерись!

– Мои принципы не позволяют мене отвечать насилием на насилие, – ответил Попугай. – Ведь так мы лишь порождаем еще большее зло.

Рафаэль словно остолбенел. Его готовая для удара правая рука опустилась. Я же вдруг ощутил опасность: он засомневался! А сомнение – величайший враг праведника! И тут я не выдержал: несколько раз обрушил кастет на лицо расфуфыренного клоуна.

– Уходим! Менты! – крикнул подбежавший Уриэль. Он заметил у моих ног плюющегося кровью Попугая, наклонился к нему и сказал: – Слышь ты, баклан! Если еще раз тебя в таком виде встречу – пришибу! Вкурил?

И, схватив меня за рукав, поволок к автобусу.

– Мир вам! – сказал Попугай нам вслед разбитыми губами.

Рафаэль, который рванул было за нами, при этих словах вдруг остановился и растерянно обернулся. Но я втащил его в автобус.

Всю дорогу до храма мы, по обыкновению, обсуждали, как прошел рейд. Болтали все, кроме Рафаэля. Тот, как и накануне ночью, сидел молча, уставившись в окно.

– О чем задумался? – ткнул его в плечо Гавриэль.

– Я и подумать не мог, что когда-нибудь еретик будет учить меня тому, что должна проповедовать наша вера, – растерянно проговорил тот.

– Наша вера учит нас сражаться со злом! – жестко перебил я. – И лучше пресекать его до того, как оно разрастется. А каких масштабов способно достигнуть зло, я видел лично. Ты ведь не был с нами в прошлом году на рейде в Красновке!

– А что там было, в Красновке? – спросил Гавриэль. – Знаю, что в рейде участвовали только высшие посвященные Братства – и информация не для лишних ушей… И все-таки, что ты там видел?

– Я видел оживший кошмар! И не дай Бог кому-нибудь из вас встретить такое! С другой стороны, может, и полезно посмотреть. Тогда бы уж точно перестали сомневаться в пользе нашего дела.

И, сказав это, я глянул на Рафаэля. Тот снова отвернулся к окну. Когда же приехали к храму, он, не заходя в него, ушел домой. Магистр, который, по обыкновению, дожидался нас на крыльце, заметил это и проводил его подозрительным взглядом. «Сейчас он спросит меня, что с нашим братом. И что я должен ответить?» – в панике подумал я. Ведь Рафаэль – мой лучший друг! Однако отвечать не пришлось. Отец Пейн лишь вздохнул и молча ушел в храм.

Переодевшись в подвале бывшего кинотеатра в повседневную одежду, я достал из кармана плаща телефон. На нем оказалось пять пропущенных звонков, все – от журналистки Жени. Я тут же перезвонил.

– Добрый вечер, – услышал я в трубке знакомый голос. – Ты все еще хочешь пообщаться с моим информатором? Он звонил охраннику, сказал, что сегодня придет. Времени мало. Поторопись!

– Еду!

Я попросил отца Годфри подбросить меня до общаги.

– Что ты думаешь о Рафаэле? – спросил тот, когда мы отъехали от храма.

Я старался не смотреть на него, чтобы не выдать своих сомнений. Отец Годфри был одним из самых влиятельных братьев нашего Ордена, одним из отцов-основателей. Когда-то именно он вместе с магистром создавал Братство Света. Помимо других обязанностей в храме, его задачей было возить нас на рейды. Сам он в драках не участвовал: его функцией была эвакуация. Я понимал, что с такой простой задачей мог справиться кто-нибудь попроще, не такая важная шишка Ордена, и подозревал, что магистр неспроста поручил это дело именно ему. Полагаю, главным делом отца Годфри было наблюдение за нами.

– Рафаэль – верный воин Света! – твердо ответил я.

– Да? – Отец Годфри пристально глянул на меня. – А вот наш магистр, похоже, сомневается в его преданности. Надеюсь, напрасно…