Читаем 1 августа 1914 полностью

— Я еще не говорил со своими. Но, весьма возможно, в этом вопросе мы будем единомышленниками. Мы, приехавшие с фронта, не намерены щадить правительство…

— Надо, чтобы те люди, которых страна считает виновниками, ушли. Надо, чтобы они были заменены другими.

— Вы хотите ответственного министерства?

— Нет… я бы затруднился формулировать эти требования выражением «ответственное министерство». Пожалуй, для этого мы еще не готовы. Но нечто вроде этого. Не может же, в самом деле, назначенный за полгода до войны совершенно крамольный Горемыкин оставаться главою правительства во время мировой войны. Не может, потому что Иван Логинович органически, и по старости своей, и по заскорузлости не может стать в уровень с необходимыми требованиями…

— А второе?

— А второе вот что… Если Россия победит, то, очевидно, победит не правительство. Победит вся нация… Поэтому необходимо, чтобы власть доказала, что она, обращаясь к нации за жертвами, в свою очередь, готова жертвовать частью своей власти и своих предрассудков.

— Какие же доказательства?

— Доказательства должны заключаться в известных шагах. Конечно, война не время для коренных реформ, но кое-что можно сделать и теперь. Должно быть как бы вступлене на путь свободы. Будем ли мы и в этом согласны?

Шульгин, подумав, согласился. «Этот разговор, – рассказывал он автору, – послужил прологом к тому, что впоследствии получило название «Прогрессивный блок»; объединению в рамках Думы представителей ряда буржуазных партий, заявивших о своей оппозиции правительству. Поводом для складывания блока были прежде всего поражения на фронтах.

По стечению обстоятельств на первых ролях оказался заклятый враг большевиков Милюков. Он достаточно отчетливо понимал опасность революционного взрыва и попытался отвести негодование в безопасные каналы. «Политический смысл ( Прогрессивного блока ), – отмечал Милюков в «Воспоминаниях», –заключается в последней попытке найти мирный исход из положения, которое становилось все более грозным». С одной стороны, вырисовывалась революция, с другой – самые рьяные представители буржуазии требовали немедленно взять власть в руки, создав явочным путем Думу.

На партийной конференции кадетов в июле 1915 года Милюков воззвал к своим единомышленникам: «Требование Государственной Думы должно быть поддержано властным требованием народных масс, другими словами, в защиту их необходимо революционное выступление… Неужели об этом не думают те, кто с таким легкомыслием бросает лозунг о какой-то явочной Думе?» Они «играют с огнем… (достаточно) неосторожно брошенной спички, чтобы вспыхнул страшный пожар… Это не была бы революция, это был бы тот ужасный русский бунт, бессмысленный и беспощадный, который приводил в трепет еще Пушкина . Это была бы… вакханалия черни… Какова бы ни была власть, – худа или хороша, но сейчас твердая власть необходима более, чем когда-либо».

Призрак революции был вызван Милюковым со знанием дела: «Я как раз в эти месяцы перечитывал Тэна… Опыт был достаточен, чтобы снять с «революции», как таковой, ее ореол и разрушить в моих глазах ее мистику. Я знал, что там — не мое место». Впечатлял, конечно опыт, а не слова Милюкова.

По компетентной оценке информаторов охранки действительными инициаторами «блока» были лидеры «прогрессистов» –И.Н. Ефремов и АЛ. Коновалов. Предоставив Милюкову красоваться на трибуне, они взяли на себя организационную сторону дела. С ними трудился по существу второй человек в партии кадетов после Милюкова H.В. Некрасов. Он смотрел в корень дела — кадеты должны «готовиться к тому, чтобы взять на себя всю власть и всю ответственность». Преждевременно, восклицали вслед за Милюковым кадеты. Лишь посвященные могли понять решительные настояния Некрасова в июле 1915 года – «Страна возбуждена безмерно, только совсем новая организация может нас спасти». Были склонны полагать, что речь идет о Прогрессивном блоке. Но никто, включая охранку, не знал, что все трое главных архитекторов блока — Ефремов, Коновалов и Некрасов — были масонами. Они трудились, организуя верхушку буржуазных партий под вывеской блока. В конечном счете, в него вошли кадеты, «прогрессисты», октябристы, помещичьи фракции центра и «прогрессивные националисты». К блоку примкнула академическая (кадетско-прогрессистская) группа и группа центра (октябристы и правее их) Государственного Совета. Прогрессивный блок объединил около трехсот человек или более двух третей Государственной Думы.