Читаем 1:35 ночи полностью

– Может быть, – признался Финеас. – А может быть, это ключ к пониманию энергии всех вещей.

Когда Финеас вернулся в лабораторию и проверил уровень энергии эндоскелета, тот мерцал, словно новогодняя ёлка. Он был готов. Теперь нужно всего лишь сделать его несколько более презентабельным, чтобы он лучше выражал мучения, полученные от других предметов.

Финеас поспешно прошёл в Защищённую комнату. Он точно знал, что ему нужно, так что понадобилось всего несколько минут, чтобы сложить все вещи в отдельные коробки и вернуться в лабораторию. Там он поставил коробки на стол рядом с голым эндоскелетом.

Проведя рукой по металлическому скелету, он с большим удовольствием почувствовал, как на кончиках пальцев пляшет электрическая энергия.

– Сначала – голова, – прошептал он.

Из первого ящика Финеас достал трёхфутовую белую куклу, раскрашенную цветными маркерами. Кукла была настоящей жертвой избыточных украшательств: радужные кончики пальцев, зелёные колени, коричневые полоски на туловище и ногах и всякие мелкие предметы, наклеенные повсюду – включая ластик с нарисованным на нём смайликом. Тело куклы, впрочем, Финеаса не слишком интересовало; он схватил её за лицо, нарисованное чёрным маркером, и снял голову с шеи, а потом прикрепил её сверху к эндоскелету.

– Так-то лучше, – сказал он. – Придаст тебе характера. – Он полез во вторую коробку. – Теперь сердце.

Во второй коробке лежала собака-аниматроник, которая явно уже не работала. Финеас расправил плечи и с опаской приготовился дотронуться до неё. Собака была уродливой, такой же, как сам Финеас, – спутанная серовато-коричневая шерсть, треугольная голова и широкая пасть, полная острых зубов. Но она была не просто уродливой – она выглядела как-то неправильно. Из всех предметов коллекции Финеаса этот пёс казался ему самым угрожающим. Он чувствовал, что пёс вызвал у кого-то очень сильные мучения. Было не очень комфортно даже находиться рядом с ним. Но сейчас Финеас собирался разобрать собаку, так что она больше не будет ни для кого угрозой.

Острыми ножницами Финеас разрезал собачий мех, потом пассатижами вытащил провода и микросхемы. Через несколько минут он добрался до батарейного блока собаки, который находился в груди, там, где у живых собак обычно располагается сердце. Достав большой пластиковый прибор, от которого отходили провода, Финеас посмотрел на эндоскелет. Куда его установить? Отмахнувшись от вариантов с подключением к голове и шее, он нашёл «сердцу» подходящее место в груди эндоскелета.

Он улыбнулся и хихикнул.

– Ха. Вот так. Теперь у моего Железного Дровосека есть сердце.

Получив сердце, эндоскелет стал уже не просто эндоскелетом. Он превратился в аниматронное существо, обладающее огромной энергией. И сдвинулся с места.

Финеас засмеялся – искренне засмеялся от чистейшей радости.

Существо, обладающее огромной энергией, отреагировало на смех Финеаса. Оно повернулось к нему и посмотрело на Финеаса нарисованными маркером глазами. Финеас всё смеялся. Существо протянуло руку, чтобы коснуться своего создателя.

Финеас затаил дыхание, когда металлические пальцы коснулись его кожи.

А потом, в одну насыщенную секунду, случились сразу три вещи.

Финеас увидел, как батарейный блок существа загорелся ярко-красным цветом.

Он вдруг почувствовал опасность и попытался поставить ментальный щит.

А потом забился в конвульсиях и схватился за голову, пытаясь справиться с убийственной болью, уничтожившей его сознание.

Хотя Финеас был владельцем здания, в котором работал Рубен, Рубен считал огромный зал, где стоял его ларёк и столы для пикника, своей собственностью. Остальная часть здания была собственностью Финеаса, и Рубен никогда туда не заходил. Не то что ему это запрещалось – просто он считал невежливым посягать на владения Финеаса.

Но сегодня днём Рубен решил всё-таки зайти глубже в старое кирпичное здание. Он беспокоился за Финеаса.

За два года, прошедшие с тех пор, как Финеас и Рубен заключили сделку, Финеас всегда приходил к Рубену по три раза в день, чтобы поесть. Сегодня же он не явился ни на завтрак, ни на обед. Что-то явно было не так.

Рубен пошёл туда, куда никогда раньше не ходил, и через несколько минут узнал, почему же Финеас не пришёл.

Финеас был мёртв.

Не просто мёртв: он высох, почти как мумия. Рот был широко открыт, а глаз вообще не было.

Найдя Финеаса, Рубен тут же, шатаясь, бросился обратно к своему ларьку. Он позвонил в полицию, полиция приехала, и следователи пришли к выводу, что Финеас умер от какого-то электрического разряда.

Рубен не был в этом так уверен. Остаток дня он провёл, пытаясь не думать о теле Финеаса. Он не хотел видеть ни его, ни странную лабораторию с вянущими экзотическими цветами. И особенно ему не хотелось видеть чёрные дорожки от слёз, оставшиеся на лице мёртвого учёного.

Посреди груды вещей Финеаса в грузовике Флинна, под большим, тяжёлым куском брезента, который пах скипидаром, лежало энергетическое создание. Его металлические конечности вибрировали в такт рокоту мотора. Существо село прямо и огляделось; его внимание привлекла куча одежды.