Судья оглашает конец матча. Болельщики с Воли подбегают к своей команде. Сумасшедший энтузиазм! Игроков несут на плечах. Да, аплодисменты заслуженные — мальчики играли красиво и одержали значительную победу, которая дает им право на участие в полуфинале… А сейчас постараемся передать коротенький разговор с героями сегодняшнего матча.

У микрофона появляются Манюсь и Жемчужинка. Оба смущенные, но гордые своей победой. Редактор, схватив за плечо маленького вратаря, тащит его к микрофону.

— Дорогие слушатели! У нашего микрофона оба героя сегодняшнего матча: вратарь Жемчужинка и левый крайний Чек. Что ты скажешь о сегодняшнем матче? — обратился он к маленькому вратарю.

Жемчужинка открыл было рот, но от смущения не мог вымолвить ни слова. Он растерянно смотрел на блестящий никель микрофона и молчал, как завороженный.

— Ну, расскажи нам, как шла игра?

— Хорошо, — пробормотал мальчик.

— Доволен ее результатами?

— Доволен.

Когда Жемчужинка закончил свое не совсем удачное выступление, к микрофону храбро подошел Чек. Улыбнувшись, он бойко начал:

— Сегодня матч был знаменитый. Противник, конечно, сильный, однако мы все же выиграли со счетом три: ноль. А это прекрасный результат.

— И ты, приятель, забил все три гола. Поздравляю! — Редактор крепко пожал Манюсю руку.

— Получилось так, пан редактор, — засмеялся Манюсь. — Но в этом — заслуга всей нашей команды. Сегодня все играли на медаль. Воля — это Воля! У нас хороший тренер, пан Стефанек из «Полонии». Это он нас готовил к состязанию. Ему в первую очередь следует вынести благодарность… Ну конечно, и публике, которая не жалела ни голоса, ни рук! — Он искоса глянул на Худынского.

Тот потрепал его по плечу:

— А как будет в полуфинале?

— Увидим, пан редактор. Ведь мы еще не знаем, с кем будем играть. Если «Ураган» выиграет у «Столицы», то с «Ураганом», а это сильная команда… А сейчас я поздравляю тетю Франю, она в больнице на Плоцкой. Пускай поскорее выздоравливает и приходит в воскресенье на полуфинал… Будет на что посмотреть.

— Благодарю! — сказал редактор. — На этом мы заканчиваем нашу передачу со школьного футбольного поля. До следующей встречи в эфире.

Когда Чек отошел от микрофона, Жемчужинка с величайшим уважением поглядел на товарища.

— Однако и подвешен же у тебя язык, братец! — сказал он, качая головой.

— Все дело в опыте, — рассмеялся Манюсь. — Я ведь не первый раз работаю в прессе.

ГЛАВА VIII

1 

В субботу Манюсь уже с утра радовался тому, что сегодня раньше закончит работу. В два часа дня, когда завоет гудок «Каспшака», он сможет наконец бросить эту проклятую рессору, над которой мучается целый день, а в четыре отправиться с ребятами на последнюю тренировку перед встречей с «Ураганом». Стефанек предупредил, что после разминки обсудит с ними тактику матча. Ребята очень гордились тем, что Стефанек обсуждает с ними тактические приемы игры в футбол. Это для них было нечто вроде маневров перед большим сражением.

В последние дни жизнь Манюся проходила почти спокойно. Он уже успел привыкнуть к работе у пана Лопотека, хотя его не раз подмывало выбраться из мастерской и заглянуть к старым знакомым — панне Казе, пани Вавжинек или пану Сосенке. Но раз его любимый тренер не советовал так делать, у него, очевидно, были для этого основания.

История с заявлением Манюся в «Ураган» уладилась. Организационный комитет турнира, выслушав объяснения Стефанека и редактора Худынского, отвел протест. Вавжусяки, правда, пригрозили, что выведут свою команду из розыгрыша, однако не пошли на это, тем более что после выигрыша у «Столицы» их команда вышла в полуфинал.

Тетя Франя в понедельник должна была возвратиться из больницы домой. Все, таким образом, складывалось очень удачно.

Манюсь трудился над старой рессорой с самого утра. Отбивал молотком ржавчину, смазывал рессору маслом.

— Ну, как идет работа? — спросил механик, останавливаясь возле мальчика.

— Идет понемножку, пан председатель, — ответил тот весело. — Хотя я бы лично выбросил это старое барахло на свалку.

Пан Лопотек тряхнул своей седеющей головой.

— Наберись терпения! Увидишь, что из этого получится. Не рессора будет, а куколка! Это ведь, хоть кому скажу, — знаменитая сталь. Сейчас таких рессор уж не делают.

— Это-то и счастье, потому что через тридцать лет кому-нибудь пришлось бы над ними мучиться так же, как мне сейчас.

— Эх, из тебя, видно, лень палкой не выбьешь. Побродяжничал бы сейчас немножко, а? — поддел его старый механик.

— С удовольствием бы, пан председатель, но долг не позволяет.

— Посмотрим, что ты запоешь осенью, когда пойдешь в школу. Мы с паном Вацеком уже решили, что ты будешь учиться. Человека из тебя сделаем.

— До осени далеко, — усмехнулся парнишка, — может быть, пан председатель еще раздумает.

«Да, до осени далеко, — думал Манюсь, изо всех сил протирая рессору. — А потом?.. Потом школа. А может быть, они и правы… Во всяком случае, пока что об этом нечего тревожиться».