"And then," said Poirot (а затем), "we will talk (мы будем говорить)! Je vous assure, Hastings (фр. я уверяю вас, Гастингс) — there is nothing so dangerous for anyone (там нет ничего более опасного для того) who has something to hide (кому есть что скрывать) as conversation (чем беседа)! Speech (речь), so a wise old Frenchman said to me once (как один старый мудрый француз сказал мне однажды), is an invention of man's to prevent him from thinking (это изобретение человека, чтобы мешать ему думать). It is also an infallible means of discovering (это также есть надежный способ обнаружения; infallible — не допускающий ошибок) that which he wishes to hide (того, что он хочет скрыть). A human being, Hastings (человеческое существо, Гастингс), cannot resist the opportunity to reveal himself (не может сопротивляться возможности открыться) and express his personality (и выразить свою личность) which conversation gives him (которую дает ему беседа). Every time he will give himself away (каждый раз он будет выдавать себя)."

"What do you expect Cust to tell you (что вы ожидаете, что Каст расскажет вам)?"

Hercule Poirot smiled (Эркюль Пуаро улыбнулся). "A lie (ложь)," he said. "And by it (и через нее), I shall know the truth (я узнаю правду)!"

nothing ['n], infallible [n'faelbl], personality [p:s'naelt]

"And then," said Poirot, "we will talk! Je vous assure, Hastings — there is nothing so dangerous for anyone who has something to hide as conversation! Speech, so a wise old Frenchman said to me once, is an invention of man's to prevent him from thinking. It is also an infallible means of discovering that which he wishes to hide. A human being, Hastings, cannot resist the opportunity to reveal himself and express his personality which conversation gives him. Every time he will give himself away."

"What do you expect Cust to tell you?"

Hercule Poirot smiled. "A lie," he said. "And by it, I shall know the truth!"

XXXII. And Catch a Fox

(и поймать лису)

During the next few days Poirot was very busy (в течение нескольких следующих дней Пуаро был очень занят). He made mysterious absences (он загадочно исчезал: «он совершал загадочные исчезновения»), talked very little (разговаривал очень мало), frowned to himself (хмурился сам себе = задумавшись), and consistently refused to satisfy my natural curiosity (и последовательно = решительно отказывался удовлетворить мое естественное любопытство) as to the brilliance I had (относительно блеска, который я; brilliant — искрящийся, блестящий, сверкающий; блестящий, выдающийся), according to him (согласно ему = по его мнению), displayed in the past (продемонстрировал в прошлом).

I was not invited to accompany him on his mysterious comings and goings (я не был приглашен сопровождать его в его загадочных приходах и уходах) — a fact which I somewhat resented (факт, которым я несколько возмущен; to resent — негодовать, возмущаться).

Towards the end of the week (к концу недели), however (однако), he announced his intention of paying a visit to Bexhill (он объявил о своем намерении нанести визит в Бексхилл) and neighbourhood (и окрестности) and suggested (и предложил) that I should come with him (чтобы я ехал с ним). Needless to say (не нужно говорить = конечно же), I accepted with alacrity (что я принял /предложение/ с готовностью).

absence ['aebsns], resent [r'zent], alacrity ['laekrt]