Читаем полностью

Карен быстро стала его постоянной подружкой. Натан исчезал с ней почти каждый вечер, и, хотя он возвращался, чтобы подготовить Уилла ко сну, мы тактично предоставляли ему как можно больше свободного времени.

Кроме того, втайне я была рада. Мне нравился Натан, и я была благодарна, что он поехал, но предпочитала оставаться с Уиллом наедине. Мне нравилось, что мы начали общаться накоротке, когда никого не было рядом, и между нами возникла естественная близость. Мне нравилось, как он поворачивал лицо и с изумлением смотрел на меня, как будто я превзошла его ожидания.

В предпоследний вечер я сказала Натану, что не против, если он приведет Карен в комплекс. Он проводил вечера в ее гостинице, и я знала, что ему не доставляет удовольствия тратить двадцать минут на прогулку в каждую сторону, чтобы подготовить Уилла ко сну.

— Я не против. Если это… ну, знаешь… улучшит твою личную жизнь.

Он обрадовался, уже предвкушая предстоящий вечер, и с энтузиазмом ответил:

— Спасибо, дружище.

— Очень мило с вашей стороны, — заметил Уилл, когда я ему рассказала.

— Не с моей, а с вашей, — возразила я. — Я уступила им ваш номер.

В тот вечер Уилл перебрался ко мне, Натан уложил его в кровать и дал лекарства, пока Карен ждала в баре.

В ванной я переоделась в футболку и шорты, после чего открыла дверь и побрела к дивану с подушкой под мышкой. Я ощутила на себе взгляд Уилла и странно смутилась, хотя большую часть недели разгуливала перед ним в бикини. Я бросила подушку на подлокотник дивана.

— Кларк?

— Что?

— Вам необязательно спать на диване. Эта кровать достаточно велика для целой футбольной команды.

Понимаете, я даже не задумалась. Тогда это казалось совершенно естественным. Возможно, нас слегка раскрепостили дни, проведенные полуголыми на пляже. Или мысль о Натане и Карен по ту сторону стены, обнявшихся, свивших кокон на двоих. Или мне просто хотелось быть рядом. Я направилась к кровати, но вздрогнула при внезапном раскате грома. Лампы замигали, на улице раздались крики. Натан и Карен в соседнем номере захохотали.

Я подошла к окну и раздернула шторы, ощутив внезапный ветерок и резкое похолодание. Над морем разразился шторм. Драматические вспышки ветвистых молний на мгновение освещали небо, а затем, словно запоздалая мысль, барабанная дробь потопа ударила по крыше нашего маленького бунгало так яростно, что поначалу заглушила все звуки.

— Я лучше закрою ставни.

— Не надо. — (Я обернулась.) — Распахните двери. — Уилл кивнул на улицу. — Я хочу это видеть.

Я помедлила и неспешно открыла стеклянные двери, ведущие на террасу. Дождь обрушился на гостиничный комплекс, лил с крыши, ручьями тек с террасы к морю. Я ощутила влагу на лице, электричество в воздухе. Волоски на моих руках встали дыбом.

— Вы это чувствуете? — спросил Уилл из-за спины.

— Похоже на конец света.

Я стояла, пропуская сквозь себя электричество, и белые вспышки отпечатывались на моих веках. У меня перехватило дыхание.

Я повернулась, подошла к кровати и присела на край. Под взглядом Уилла я наклонилась и нежно притянула его к себе за позолоченную солнцем шею. Теперь я знала, как правильно его двигать, как превратить его вес, его массивность в помощника, а не врага. Прижимая его к себе, я наклонилась, подложила ему под плечи пухлую белую подушку и опустила в ее мягкие объятия. От него пахло солнцем, словно пропитавшим кожу, и я молча, как изысканный аромат, втянула носом этот запах.

Затем, еще влажная после дождя, я забралась в кровать рядом с ним, так близко, что наши ноги соприкасались, и мы вместе смотрели на бело-голубое пламя, когда молнии касались волн, на серебряные прутья дождя, на бирюзовую массу, которая мягко колыхалась всего в сотне футов.

Мир вокруг нас сжимался, пока не остался только рев бури, лилово-чернильное море и мягко колышащиеся газовые занавески. Я вдыхала аромат цветов лотоса, доносившийся с ночным бризом, слышала приглушенный звон бокалов и грохот поспешно отодвигаемых стульев, музыку далекого праздника, чувствовала напряжение распоясавшейся природы. Я взяла Уилла за руку и мельком подумала, что никогда не почувствую такой неразрывной связи с миром и другим человеческим существом, как в это мгновение.

— Неплохо, да, Кларк? — нарушил молчание Уилл.

В разгар бури его лицо оставалось непроницаемым и спокойным. Он ненадолго повернулся и улыбнулся, и в глазах его вспыхнул триумф.

— Да, — ответила я. — Очень даже неплохо.

Я неподвижно лежала, чувствуя, как он дышит все медленнее и глубже, как дождь стучит по крыше, как теплые пальцы Уилла переплетаются с моими. Мне не хотелось домой. Не хотелось возвращаться. Здесь мы с Уиллом были в безопасности, запертые в своем крошечном раю. Каждый раз при мысли о возвращении в Англию страх сжимал когтистой лапой мое нутро.

«Все будет хорошо, — повторяла я себе слова Натана. — Все будет хорошо».