Поражение вермахта под Сталинградом поставило Германию перед необходимостью тотальной мобилизации трудовых и материальных ресурсов и привело к осознанию нацистской верхушкой ограниченности резервов рабочей силы, поступавшей с оккупированной территории СССР. Рост дефицита рабочей силы в сельском хозяйстве в условиях его постепенного отхода на задний план при обеспечении трудовыми ресурсами повысил ценность каждого отдельного «восточного рабочего» в аграрном секторе, в особенности для владельцев мелких и средних крестьянских хозяйств. Организация быстрого перераспределения рабочих в соответствии с неотложными нуждами отдельных отраслей экономики, а также повышение производительности труда имевшегося в распоряжении контингента иностранных рабочих встали на повестку дня ведомства Генерального уполномоченного по использованию рабочей силы и других соответствующих ведомств «третьего рейха».

Эволюция национал-социалистической политики в отношении рабочей силы из СССР, вызванная неудачами на Восточном фронте, нашла в сельском хозяйстве лишь весьма опосредованное выражение. Некоторая модификация законодательства, которая приводила его в большее соответствие с условиями сельскохозяйственного труда и экономическими потребностями, сопровождалась декларацией улучшения пропагандируемого образа и отдельных аспектов жизни и труда «восточных рабочих». Ввиду специфики сельскохозяйственного труда общеимперские меры по повышению трудоспособности советских граждан не нашли в сельском хозяйстве столь отчетливого выражения, как в промышленности, они были ограничены введением запрета на рукоприкладство и попыткой привнесения в систему принудительного труда «восточных рабочих» отдельных элементов рыночного стимулирования производительности труда.

Провал планов «блицкрига» на Восточном фронте сделал необходимым привлечение в немецкую экономику трудовых ресурсов из СССР. Аграрный сектор в числе других отраслей экономики с высокой долей тяжелого физического труда стал сферой массового использования «восточных рабочих». Использование принудительного труда советских граждан в сельском хозяйстве национал-социалистической Германии осуществлялось в условиях системы принудительного труда, созданной еще для польских граждан. Набор, распределение и перевод «восточных рабочих» проходили в рамках возникшей в годы Веймарской республики и успешно развитой в первые военные годы административной системы контроля над иностранными рабочими. В то же время расовое законодательство, регулировавшее условия труда и содержания «восточных рабочих», отличалось высоким уровнем дискриминации.

Специфика трудовой деятельности в сельском хозяйстве обусловила тесное взаимодействие «восточных рабочих» с владельцами мелких и средних крестьянских хозяйств, вызывавшее серьезное беспокойство верхушки НСДАП. Для обеспечения необходимого уровня изоляции советских граждан немецкое руководство применяло обширный пропагандистский и контрольнорепрессивный аппарат, эффективность которого в условиях сельскохозяйственного быта особенно малых и средних крестьянских хозяйств была относительной.

ГЛАВА 3. ПРАКТИКА ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ТРУДА «ВОСТОЧНЫХ РАБОЧИХ» В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ГЕРМАНИИ

§ 1. Условия труда и содержания «восточных рабочих» в сельском хозяйстве

Условия пребывания иностранных рабочих в «третьем рейхе» зависели от ряда факторов, совокупность которых определяла их шансы на выживание и сохранение здоровья. Законодательство национал-социалистов ставило «восточных рабочих» на низшую ступень иерархии иностранцев, предписывая для граждан из Советского Союза максимально суровые условия труда и содержания. Представление о характере будущей трудовой деятельности они могли получить еще во время депортации.

Показателен процесс депортации, описанный Валентиной У., которая летом 1942 г. в возрасте 16 лет направлялась к родственникам в г. Россошь Воронежской области и попала в облаву. Спустя почти 50 лет она вспоминает: «Нас забрали (...) не доходя до переправы через Дон. (...) В каких-то сараях мы там были под охраной, но охрана - это были русские, с белыми повязками, (...) догнали нас до Ростова. (...) А с Ростова нас посадили до Есеноватова. От Есеноватова нас, там перегрузили почему-то, довезли до Шепетовки. Вагоны закрыты. В степи останавливали, что-то давали (поесть), но везли быстро. (...) Помню, днем туда нас привезли в эшелоне. (...) Стали выгружать, в вагонах выкидывают трупы, понимаете, мертвые. И погнали, смотрим, какие-то люди копают ямы, смотрим, знакомая одежда, до меня уже дошло, что там же закапывали мертвых, которые с эшелона»⁴¹⁴. Тяжелые условия транспортировки, жажда, голод, бесчеловечное обращение сопровождавшего эшелон конвоя привели уже во время транспортировки к смерти самых ослабленных из числа угнанных советских граждан.