Пришло печальное извести о том, что в расцвете творческих сил в Берлине скончался замечательный музыкант, организатор и активист еврейской культуры в России Анатолий Пинский. В последние годы мы с ним дружили и активно переписывались. Статья писалась и обсуждалась с Анатолием, когда ему неожиданно пришлось поехать на лечение, откуда не суждено было вернуться. Пускай моя статья будет маленьким взносом в копилку памяти об этом замечательном человеке. Говорят, Богу там тоже нужны хорошие люди...
Михаэль Дорфман
Попал Василий Теркин на «тот свет». Водит его ангел, показывает: — Вот здесь «тот свет» социалистический, а вон там – капиталистический. Справа – православный, а слева — католический, мусульманский… буддийский… для агностиков...
Новая постановка «Скрипача на крыше» на Бродвее вызвала потоки негативной критики. Нью–йоркская пресса отмечала, что «пьеса» нееврейская. Маститая «Нью–Йорк Таймс» посвятила пьесе несколько статей, полных ностальгии по старым временам, по легендарной постановке 1964 г. с Зеро Мостелем в главной роли, побившей все рекорды американского музыкального театра. Рут Френкель в «Нью–Йорк Таймс» громит постановку, а заодно и пьесу, отражающую, по ее мнению,«болезненные видения Марка Шагала больше, чем идишистскую литературу» и обвиняет режиссера в неверном следовании текстам «Алейхема». Автор рецензии и редакторы самой респектабельной американской газеты очевидно не подозревают, что речь идет не о фамилии, а о псевдониме великого еврейского писателя, означающее «мир вам». Тини Розенбаум в «Лос–Анжелос Таймс» сокрушается, что имена еврейские, одежда еврейская, а ничего еврейского нет, и даже главную роль играет не еврей, а родившийся в Америке актер испанского происхождения Альфред Молина. «Сенсация в том, что вы пробуете что–то на вкус хорошее, выглядит по–еврейски, но совершенно некашерно», — пишет она в своей рецензии. Блайк Грин в либеральной «Ньюсдей» сокрушается, что режиссер Дэйвид Лево порывает с шагаловской традицией и украшает сцену березками. В рецензии Линды Вайнер в той же газете отмечается, что березки на сцене больше подходят чеховской постановке, чем Шолом–Алейхему. Консервативная «Нью–Йорк пост» выражает общее мнение критиков глубокомысленным восклицанием «Но это же Бродвей!». Мол, что с него возьмешь? Скажем сразу, что публика не согласилась с критиками. И спектакль идет с аншлагом...
Мою коллекцию недавно пополнил компакт–диск обработок классических произведений, записанный «Клейзмерским оркестром Ширим» из Бостона. Настоящей жемчужиной диска стала обработка детской оперы Сергея Прокофьева «Петя и волк» для клейзмерского ансамбля. Она и дала название диску. Только, по–еврейски вышел не традиционный враг русского крестьянина – волк, а свинья, толстый кабан – некошерный злодей и проходимец Хозир (свинья, евр.). Диск так и назвали «Пинхас и Хозир». Текст на идише написал Морис Сендак, описавший Хозира, как жирного, щетинистого, и всегда отвратительного злодея. И бывший мальчик Петя, а ныне Пинхас становится героем, хотя обложку украсил как раз «плохой» Хозир. Вместе с диском в коробке красивая цветная брошюра, знакомящая с некоторыми особенностями разговорного идиша...
Наша соседка, старая одесситка Софья Абрамовна нашла отличный, по ее мнению, метод борьбы с израильской бюрократией. Когда что–то было не по ней, она начинала громко кричать на неугодного ей чиновника: «Ты Гитлер! Ты нацист!!». Патент срабатывал безотказно в службе социального страхования Битуах Леуми, в отделе соцобеспечения мэрии, в компании социального жилья «Амидар» и даже в поликлинике больничной кассы «Маккаби». Даже кладбищенский раввин, отпевавший Софью Абрамовну, сказал сопровождавшим на похоронах – «эта женщина, мир ее памяти, тут раньше называла нас гитлерами»… Все это вспомнилось, когда в Гостевой книге я читал полемику вокруг статьи Натальи Гельман «ЮДЕНРАТ под управлением Шарона»...
От показа сцен лесбийской любви еврейская публика была в шоке. Еврейская община Нью–Йорка и всей Америки обсуждала и осуждала скандальный спектакль о жизни жалкого еврея–содержателя борделя и его еврейских проституток. Рабби Джозеф Сильверман из синагоги Бейт Эммануэль на Пятой авеню постановил, что пьеса клевещет на евреев и запрещена к показу нееврейской аудитории. Нью–Йорк Таймс публиковала письма протеста, обвиняющие продюсеров в разжигании антисемитизма. Продюсер и ведущие актеры попали под арест, были осуждены за пропаганду разврата, оштрафованы и чудом избежали тюрьмы. Автора, известного идишистского писателя убеждали уничтожить пьесу.
Когда я впервые прочел замечательные книжки Доктора Суса, то почему–то подумал, что они задуманы по–еврейски. Может быть потому, что первым я прочел «Кот в шляпе» (The Cat in the Hat) на иврите 10 лет назад. Все истории показались мне очень еврейскими. Даже совершенно некошерная сказка об эксцентричном Гринче, вознамерившемся украсть Рождество вполне могла быть рассказана учениками йешивы в Рождественскую ночь. Ведь, как известно, в Сочельник, называемый у евреев «нитльнахт», традиция предписывает воздержаться от изучения Торы, а вместо этого остаться дома, играть в азартные игры и рассказывать истории. Наверное я не одинок, потому, что недавно на идиш вышла одна из самых знаменитых книжек Д–ра Суса «Кот в шляпе», названная переводчиком «Ди Кац дер паяц» — «Кот–клоун»...
В магазинах еврейской книги в религиозных нью–йоркских кварталах Мэнси или Вильямсбурга можно сыскать иллюстрированные книжки, где герои переживают увлекательные и фантастические приключения, побеждают многочисленных врагов, добывают сокровища. Обычные детские книжки, лишь на иллюстрациях мальчики в ермолках и с пейсами, носят еврейские имена Моше и Хаим, слушаются раввинов и разговаривают на идише. Это тоже нормально и внушает уверенность, что наш древний язык продолжает жить...
В воскресенье 22 февраля 2004 завершился последний сезон сериала «Секс и Город». В российском прокате его, как всегда неудачно, назвали «Секс в большом городе». Американцам, особенно на Восточном побережье не надо объяснять какой Город. Город – он и есть город с большой буквы. Понятно, что Нью–Йорк – он и есть Город, Сити. Фаны фильма собрались на вечеринки, принесли пива, девушки плакали, расставаясь с любимыми героинями умными и ироничными, очень разными Кэрри, Мирандой, Шарлоттой и Самантой.